— Подумай об этом, подумай как следует. У тебя будет время на размышление.

И, придя, казалось, в превосходное настроение, он рассмеялся.

Котти высоко держала голову и то и дело останавливалась, постоянно оставаясь в тени. У Касски был острый нюх. То, что она чуяла сейчас, можно было бы назвать запахом веков и пустоты. Талант ее народа служил ей проводником. До сих пор здесь было нечего бояться. Она проскользнула по ступеням, перебежала в следующий зал. Даже если когда-нибудь эти двери и закрывали занавеси, они давно сгнили. Пыль, пустота. Так продолжалось, пока она не оставила за спиной еще один лестничный пролет. Теперь… Она метнулась вправо, в одну из пустых комнат, Окно было выше ее глаз, но она вспрыгнула на подоконник и распласталась на нем. Мостовая была далеко внизу, но расстояние между этим и таким же окном в соседнем здании было очень небольшим. Она снова принюхалась, чтобы уловить малейший намек на знакомый запах.

На подоконнике окна в доме напротив что-то мелькнуло. Там сжался котти мудрой.

— Сюда! — мысль коснулась мысли.

Несмотря на присутствие еще одного запаха, что уловила Касска, — запаха твари с крысиной головой, — она поняла зов другого котти. Призвав на помощь всю свою ловкость, она прыгнула, приземлилась на узкий подоконник, только что освобожденный Виу, и глянула вниз, в комнату, где тот уже нетерпеливо ее ждал.

Касска прыгнула снова, присоединившись к черному котти. Вместе они прокрались в коридор, быстро пробежали по нему, пока не достигли другого дверного проема, на сей раз занавешенного как следует. Котти почти беззвучно заворчали. Биу прыгнул — не сквозь занавеси, а на узорчатый карниз выше по стене, — и исчез там, в отверстии. Касска последовала за ним. Они попали внутрь комнаты.

Ее человек! Касска чуть было не прыгнула снова, но Виу остановил ее.

Когда они уселись в пыль, покрывавшую ковром выступ внутри комнаты, он сказал:

— Они не могут пошевелиться. Зло было причинено. Они в клетке.

Он сплюнул. Касска громко зашипела. Ее человек не поднял головы, как и мудрая, спутником которой был Виу.

В слабом свете, проникавшем к нам сквозь щели между шкурами навеса, Каликку казался тенью.

— Она ослабевает, — сказал он, пригнувшись к одной из прорех.

— Так быстро? — удивился командующий Ортага. — Это неестественно!

Возможно, нет, подумал я, если только к нам сейчас не благоволит некая сила, способная повелевать ветрами и песками. Мои пальцы сложились в жест почтения. В тот же миг голова Мурри, покоившаяся у меня на коленях, чуть приподнялась, и огромные золотые глаза, светившиеся изнутри собственным светом, открылись.

— Как ты себя чувствуешь? — мысленно спросил я.

— Неплохо, — ответил он. — Как только путь откроется, мы пойдем. — Это был не вопрос, а утверждение.

Мне казалось, что я провел большую часть того времени, что мы были заперты бурей, пытаясь составить то один, то другой план. Неизбежный конец, ждущий тех, кто осмеливается зайти в Безысходную пустошь, был хорошо известен всем. В этом краю даже песок был не красноватого оттенка, как во Внешних землях, а серого цвета, цвета вечно обитающей там смерти. И песок этот мог содрать кожу с путника, ослепить его или наслать видения, способные свести с ума.

Да, я должен отправиться туда. Но что я смогу сделать, если смерть получит меня прежде, чем я найду Алитту?

Мурри перехватил мои мысли — они проторили глубокие пути в моем сознании за время нашего ожидания. Он сказал только одно слово:

— Протоки…

Да, подземные реки. Но какое они имеют отношение к Безысходной пустоши?

Внезапно, как если бы Мурри отодвинул какую-то занавесь в моей памяти, я подумал о том доме в Кахулаве, о женщине, погибшей из-за того, что она могла знать тайну. Если действительно, как я и полагал, королевства связаны подземными реками, неужели это тоже выгодно пустоши? Легенды намекали на некую богатую страну, поглощенную Тьмой в прежние века. А еще была ужасная засуха, следом за которой по всем Внешним землям прокатилась война, возможно — за власть над водой. Все это хорошо укладывалось в единую картину, но было всего лишь множеством догадок.

— У прайда есть и свои легенды, — снова услышал я мысль Мурри. — В дни Харси Длинного Когтя рассказывали, что был некто, кто спускался к подземным рекам и остался в живых, хотя потом его убили охотники за шкурами.

— Что ты намерен делать? — Каликку продолжил наблюдать за светлеющим небом.

— Сначала, — ответил я, в это самое мгновение наконец приняв окончательное решение, — мы вернемся в Кахулаве. — Я отказался от своего первого решения сразу же отправиться на запад, в Безысходную пустошь. — Среди нас есть те, о ком следует позаботиться.

Продолжать я не стал, поскольку я должен узнать больше, прежде чем сумею придумать действенный план.

Так что мы собрались вместе, и я вышел наружу — Джаклан шел следом, чуть позади держался Каликку, — чтобы посмотреть, какой урон нанесла нам буря. Несколько человек погибли. Все наши верховые и вьючные животные исчезли. К счастью, путь назад был отмечен статуями котов, так что мы не собьемся с дороги из-за сместившихся дюн.

Наконец, с согласия командующего, мы отправили вперед пятерых разведчиков из охраны, чтобы те привели помощь. Две повозки мы поставили на колеса и втиснули туда все припасы, оставив достаточно места для обессилевших и страдающих песчаной лихорадкой. Каликку вызвался идти с разведчиками.