— Чтобы втереться к ней в доверие? — саркастически усмехнулся Пеппард.

Ламприер попытался зайти с другой стороны:

— Мне кажется, что в конечном итоге капитан Нигль был прав, — сказал он.

— М-м-м…

Пеппард лениво развалился на стуле. Подумав немного, он внезапно взорвался:

— Нет! Вовсе нет! Я думаю, что все это предприятие не имело ничего общего со страховкой на груз. Им нужен был именно корабль. Это же ясно как божий день. Готов побиться об заклад, что «София» в свое время исчезла так же бесследно, как «Фолмаут» или, если угодно, «Вендрагон». Они для чего-то используют этот корабль, у Компании есть какие-то планы, для которых необходимо судно, и эти загадочные дела тянутся уже как минимум двадцать лет, а то и гораздо дольше. Для чего им нужен этот корабль?

— Капитан Гардиан сказал, что судно пришвартовали прямо под окнами его дома. Мы можем просто пойти и взглянуть на него, хотя, по правде сказать, я не знаю, где он живет…

— Мы можем разыскать его, — сказал Пеппард. — Но через неделю мы поговорим об этом подробнее.

Ламприер кивнул, соглашаясь с ним. Было уже поздно, и прилив возбуждения, испытанный им несколько минут назад, сильно утомил его, хотя он и не обратил на это внимания. Пеппард, казалось, был все так же воодушевлен. Ламприер поднялся, собираясь откланяться, и одернул пальто. Пеппард тоже встал, лицо его погрустнело.

— Жаль, что я не смог вам помочь, — сказал он.

— Ах, это не важно, — отмахнулся Ламприер, но вдруг понял, что Пеппард имеет в виду что-то другое. — В чем дело? Что случилось? — спросил он.

— Да нет, возможно, ничего, — ответил Пеппард. Ламприер не сводил с него глаз. — Видите ли, просто… После того процесса я представляю для Компании угрозу, в общем-то достаточно пустяковую, но все же мне о них кое-что известно, понимаете? За эти годы вокруг Компании было множество всяческих скандалов и происшествий, против них выступали разные люди. Но и обо мне они не забыли. И когда у Компании начинаются неприятности, они немедленно устанавливают слежку за мной. Вот почему в ту ночь, когда мы встретились, я бежал и прятался.

— Слежку? Но кто за вами следит?

— Агенты Компании. Я надеюсь, что это простая мера предосторожности.

Ламприер начинал понимать, что к чему.

— Вы боитесь, что они попытаются заставить вас молчать насчет этого корабля! Но не бойтесь, — подбодрил он Пеппарда, — я буду нем, как могила. Ни единого звука! — улыбнулся он.

— Да нет, о корабле никто не может узнать. Это, само собой, останется между нами. Дело в вашем соглашении, Джон. Видите ли, на протяжении последних двух недель мне кажется, что за мной опять следят. Я не уверен, но…

— Так кто же следит?

— Их двое; одного я уже видел прежде, а другого я еще не встречал. У него такая странная шляпа, — Пеппард показал руками поля. — Вот такой ширины. Впрочем, я, конечно, могу и заблуждаться…

— Но ведь у Компании сейчас нет проблем. Зачем же им следить за вами?

— С виду у них действительно все в порядке. Если только не…

— Если что?

— Если не считать проблему, которую представляете для них лично вы.

— Я?

— Соглашение, Джон. О нем знают Скьюер, Аннабель, Алиса де Вир, ее сын, я — а еще кто?

— Септимус.

— Ну да, конечно. И вы сами. А семь человек уже не могут сохранить тайну. Ценность этого документа мне не известна, но он вызывает странные вопросы, Джон. И ответы на эти вопросы могут превзойти все наши ожидания. Опять же, я могу и заблуждаться. Наверняка я могу сказать лишь одно: если они следят за мной, то узнают и о вас. Через меня они выйдут на' вас. Будьте осторожны, Джон.

— Буду, — заверил его Ламприер. — До следующей недели.

— Увидимся через неделю! — ответил Пеппард, и Ламприер откланялся.

Оказавшись на улице, Ламприер с любопытством огляделся по сторонам, желая проверить подозрения адвоката. Ветер уже утих, и это очень его обрадовало. То, что Компания может испытывать какие-то неудобства из-за его соглашения, этого никчемного клочка бумаги, казалось ему невероятным. Он поглубже засунул руки в карманы и пошевелил пальцами, чтобы согреться. Улица была пустынна. Ламприер быстро шел по направлению к Голден-лейн. Он сжимал и разжимал кулаки в карманах пальто. Потом он понял, что карманы пусты. Ламприер остановился и ощупал все карманы. Бесполезно. Он обернулся и взглянул на переулок, ведший к дому Пеппарда, где он забыл на столе открытый медальон с портретом своей матери.

Для Пеппарда теперь звонили свадебные колокола, звон которых он тщетно жаждал услышать еще двадцать лет назад. Перед ним разворачивались картины будущего, необъятные и застывшие в неподвижности: колоннада Эфесского храма, воздвигнутого древними царями, испещренная письменами на языке любви, пустившей в его сердце такие глубокие корни. Да здравствует Ламприер, Ктесифон его новых надежд! Он ликовал. Лестница в шестьдесят футов высотой, увитая одной-единственной ветвью виноградной лозы, пробила ветхую крышу замка его желаний и низвергла с небес потоки событий и времен. Десятилетия стали мгновениями, а мгновения — пылинками, танцующими в солнечном луче, озарившем ту обетованную страну, которую он покинул много лет назад. Его корабль, — смеялся он про себя, беззвучно и счастливо, — его корабль вернулся. Глаза Марианны с портрета, лежащего на столе, смотрели, как он беспечно откинулся на спинку стула.