– Нет, это Либерея.

– Что!?

– Библиотека Ивана Грозного. – Фёдор Яковлевич поднял принесённую стопку и привычным движением отправил её содержимое в просвет между закрученными усами и седой профессорской бородкой, затем продолжил немного осипшим голосом – Когда царь умер, Иероним перепрятал все книги. Всё трое хранителей знали кому монах вручил части рукописи. Мой прапрадед имел торговлю в Москве, вторым был инок Сергиева монастыря, твой предок, опричник Ерофей Кожемяка, получив дворянство, продвинулся при царе Борисе и стал воеводой при Пётре l. Его сын получил титул графа при Елизавете, дед отличился при Бородино, где ему было столько, сколько сейчас тебе. – фабрикант погладил свою бородку поглядывая на пустую стопку и увидев пробегающего мимо официанта попросил ещё водки.

– Что дальше? – спросил Александр, глядя вслед удаляющемуся халдею.

– Твой отец связывался со мной, как и все родственники троих хранителей. Это было неизменно на протяжении всех двухсот лет правления Романовых до настоящего времени – Фёдор Яковлевич поднял палец вверх как бы акцентируя сказанное и перешёл на шёпот:

– Все, кроме третьего хранителя, чья ветвь прекратила контакты после пожара Москвы 1912 года. – старик говорил тихо, наклонившись к молодому человеку с заговорщическим выражением лица и озираясь вокруг, словно боясь, что кто-то подслушает и поймёт его русский бред. Закончив экскурс в историю он спросил Александра:

– Кому ты обещал рукопись отца? Её можно вернуть?

Александр покачал головой, поняв теперь для чего отец отправил его к редактору.

– Увы, рукопись купила мне свободу.

– Погано. – сокрушённо покачал седой головой старик. – И сетку тоже… продал..?

– Какую сетку? – спросил я ничего не понимая.

–Так отец ничего не сказал тебе? – облегчённо вздохнул фабрикант и улыбнулся в усы.

– Ты поищи в бумагах отца… Она похожа на листки рукописи, только вместо букв у неё прорези. Это ключ к расшифровке… Они были намерено перепутаны, чтобы не возникло искушение узнать, то, что хранителю знать не положено. – Калашников раздражённо всплеснул руками. – Как жалко, что первая часть попала в чужие руки! Ну да ладно. Без ключа никому не расшифровать её, а я немедленно приму меры, чтобы моя часть не сгинула. – Фёдор Яковлевич протянул мне визитку и объяснил, где его искать в Париже. Раскланявшись он побрёл прочь по бульвару, сияя венчиком седых волос, держа шляпу на отлёте, и вскоре затерялся в толпе. Александр немного посидел переваривая полученную информацию и тоже отправился в редакцию. Там его уже поджидали.

В помещении, кроме Рене сидел спортивного вида мужчина в кожаных штанах и френче – вся Европа после вступления в войну предпочитала в моде стиль «милитари». Завершала наряд мужчины автомобильная кепка, из чего Александр заключил, что новенький спортивный «Пежо», стоящий у входа в редакцию, принадлежит хозяину кожаных штанов и этой кепки. Редактор как-то по-особенному поглядев на Александра, представил незнакомца голосом суфлёра из будки:

– Прошу любить и жаловать, Алeн Ришар.

Александр с неприязнью посмотрел на Алена, но кивнул в знак приветствия. Что-то насторожило его во взгляде автолюбителя. Присев на предложенное редактором место и положив руки на стол, он с вызовом посмотрел на Рене ожидая продолжения сделки. Тот понял взгляд молодого человека и молча достал чековую книжку. Аккуратным почерком редактор внёс оставшуюся сумму, но ставить подпись не торопился. Поглядев на Александра холодным и совсем не отеческим взглядом он проговорил медленно и четко выговаривая слова:

– Прежде чем я подпишу ваш чек, я хотел бы прояснить ситуацию. Ваш отец, желая вас спасти, предложил мне артефакт, отданный на хранение вашей семье, тем самым он нарушил договор, заключённый много лет назад. Нам известны все обстоятельства связанные с утратой Либереи, и том, что именно нужно было скрыть от посторонних глаз. – Рене подошёл к большому несгораемому сейфу и открыв, достал из его недра знакомый Александру свиток.

– Проблема заключается в следующем: без ключа эти листки просто макулатура – дорогая… но всё же макулатура.

Александр ощутилась этих словах скрытую угрозу.

– Я не совсем вас понимаю. Вы что отказываетесь платить? – он почувствовал, как уплывают деньги, вместе с надеждой выкарабкаться из долговой ямы, но вспомнив, старика-фабриканта, осмелел:

– Если так, давайте расторгнем сделку. – Бывший поручик был явно готов сражаться за свои интересы. – Я настаиваю на расторжении… И верните мне рукопись – она дорога мне, как память.

Лицо редактора приобрело землистый оттенок и он замахал руками.

– Ну что вы, что вы! – воскликнул он. – Речь совсем не об этом. Просто у нас к вам серьёзное предложение. – Рене поспешно собрал листки и убрал рукопись обратно в сейф.

– В чём оно? – спросил Александр понимая что рукопись назад ему никто не отдаст.

– Я беру вас к себе на службу. – улыбаясь сообщил редактор.

– В качестве кого?

Рене обошёл стол и встал напротив Александра и Алена.

– Вы и мсье Ришар поедете в Россию в качестве журналистов освещать события революции, а заодно искать ещё одного из трёх хранителей, которого никак не мог найти Фёдор Яковлевич Калашников, хранитель последней части рукописи, с кем вы имели честь беседовать не далее, как две четверти часа назад. Мы нашли следы потомков инока Василия.

Поздно вечером того же дня Рене отправился в Пале Рояль на улицу Риволи, где Раймон Пуанкаре имел тайную квартиру на втором этаже большого дома, расположенного напротив сада Тюильри. Звонок и срочное приглашение посетить место тайных собраний, насторожил редактора. Обычно собрания Ложи происходили по заранее оговорённым условиям и срокам, где, как раз он, будучи секретарём, доводил до сведения членов организации информацию о времени следующего заседания. Он уже влез в тёплое пространство между одеялом и шелковой простынёй, нагретое супругой Сарой, когда раздался звонок, перечеркнувший его спокойный сон и дальнейшую спокойную жизнь.