– И их будет становится всё больше?

– За последние пять лет скорость их появления увеличилась в четыре раза. Причём двойной прирост пришёлся на последний год. Пятна будут расти и расширяться всё быстрее. Беда не только в том, что зелёных становится больше, но и в том, что сокращается популяция красных. Пятна опасны не только тем, что делают землю непригодной. Ещё они способны изменять.

– Что изменять?

– Что и кого, - Мацко попил воды, затем тряхнул головой и закрыл глаза, как будто терпел боль.
– Пока что Пятна смертельны для живых существ, но рано или поздно те приспособятся, и то, что из них выйдет будет пострашнее, чем самая кровопролитная война в истории.

– Эй-эй!
– Наклонившись вперёд, я поддержал падающего на бок мастера.
– Держись!

– Ага, - тот помял в руке пластиковую бутылку и уставился на меня, как будто видел впервые.
– Что?

– Чем в этой истории занимаются Иксы?

– И-и-иксы?
– Пролепетал он, будто пьяный.
– Занимаются… ага, занимаются. Надо отдохнуть.

Похоже, с откачкой энергии я погорячился. Мастер усыхал на глазах. Скукоживался и обливался потом. Я уложил его на собранную из подручных средств лежанку и положил рядом пакет с едой и водой. Было ли мне его жалко? Мне было жалко, что он не мог говорить, в остальном - ничуть. Чем бы во всей этой истории не занимались Иксы, никто не давал им право похищать подростков и ставить на них эксперименты. Так что, пускай полежит и придёт в себя. Разговор продолжим завтра.

… … …

Домой я возвращался пешком, поглядывая на десяток пропущенных звонков от Сони и мельком пролистывая сообщения от неё же. Начинался её монолог с добродушных: «Привет. Как дела?», а заканчивался: «Найди время ответить девушке!», «Возьми трубку! Нам нужно срочно поговорить!».

Подобное случалось почти каждый день. Первое время я вёлся на эти якобы серьёзные разговоры, но вскоре понял, что это лишь повод, чтобы я поднял трубку. Признаться, я по-прежнему недоумевал, чем заслужил столько внимания с её стороны. Да и неважно. Важно то, что её напористость порядком бесила.

Порой она хотела показаться милой и нормальной, но как только не получала того, что хотела, а именно: встречи, вечерней прогулки или чашки кофе, становилась прежней стервой.

Этим вечером я слишком устал, чтобы перезванивать ей, ибо знал, что разговор затянется самое малое - на час. Сунув телефон обратно в карман, я неспешно прогулялся по Бетонке, заскочил в магазин и подошёл к дому. А поднявшись на второй этаж, едва не выпустил из рук продукты. Соня стояла на лестничной площадке и курила.

– Ты чего здесь?

– А ты оставляешь мне выбор?!
– С упрёком спросила она и потрясла в руке телефоном.

– Случилось что-то?

– Нужно поговорить!
– Затянулась она и бросила на лестницу почти целую сигарету.

– Послушай, я сегодня чертовски устал, - пусть мои слова и прозвучали, как нелепая отмазка, но на деле они были сущей правдой. Мало того, что я сразу после тренировки занялся похищением Икса, так вдобавок, пропустил через себя хренову тучу его фиолетовой энергии. Всё о чём я сейчас мечтал - это набить живот и рухнуть на диван.
– Давай поговорим завтра…, - вспоминаю, что завтра мне предстоит не менее долгий и важный разговор с мастером, а после этого нужно будет думать, что делать с ним дальше. Понимаю, что и завтра неподходящий день для болтовни, - а лучше - послезавтра. Идёт? Встретимся где-нибудь в кафе и всё обсудим.

– Данил, - она медленно моргнула и опустила глаза в пол.
– Ты же всё понимаешь, хоть и притворяешься мальчишкой. Дай мне десять минут, - моргает ещё несколько раз, после чего в глазах собираются слёзы.
– Десять минут, и я уйду, если ты захочешь.

Твою мать! Ну как же это всё не вовремя! Касаюсь её руки, чтобы успокоить и вставляю ключ в замок:

– Хорошо. Проходи.

Слегка всхлипывая, она вошла следом. Мы разулись и прошли в комнату.

– Позволишь мне привести себя в порядок?
– Спросила Соня, убирая пальцем слезу.

– Да, конечно, - показываю пальцем в коридор.
– Ванная - вторая дверь.

– Спасибо, - отвечает она и закрывает за собой дверь.

Чертовски хотелось развалиться на диване, но я не стал. Как бы плохо я не относился к Соне, но нужно уважать чужие чувства или переживания. Примерить на себя уже привычную маску бесчувственного сухаря - означает толкнуть её в глубокую депрессию, что не нужно ни ей, ни уж тем более мне. Не придумав ничего лучше, я просто ходил по комнате кругами и пытался сфокусироваться на информации от Мацко. Получалось плохо. Мысли то и дело возвращались к Соне, её слезам и предстоящему разговору, который, скорее всего, мне не понравится.

Её не было десять минут. Я позволил себе сеть на диван, чтобы немного расслабиться. Вскоре она пришла. Прежде я подготовил пару утешительных фраз, но все они напрочь вылетели из головы. Всё вылетело из головы…

В дверном проёме стояла обнажённая красотка в одних лишь красных кружевных трусиках на загорелом теле. Правая рука делала вид, что прикрывает грудь, хотя скорее наоборот - подчёркивала упругость и округлость желанных форм. Второй рукой Соня держалась за коробку двери, привстав на носочках. Смотрела на меня спокойно. Без стеснения и эмоций.