– Заткнись, Данил!

– Именно под угрозой публикации этих фото я пришёл сюда, - я вытер рот и отставил тарелку.
– Думаю, свою задачу я выполнил. Так что поспешу удалиться. Оставляю вас наедине. Кажется, у вас будет, что обсудить.

Из-за стола пришлось почти вырываться. Она вцепилась в меня с такой силой, что трескались ногти. Смотрела выпученными глазами, а по щекам катились слезы, оставляя черные полосы от туши и косметики.

Пока я шёл от столика к лестнице, раз десять услышал требовательное «Соня?», потом «Лгунья!» и затяжные всхлипы, переходящие в истерику:

– Девочки, я всё объясню!

… … …

Домой я возвращался в смешенных чувствах. Соня получила по заслугам. Мысль о том, что потеря репутации, ударит в самое сердце этой зачерствевшей стервы, посетила меня прямо в ресторане. Она подготовилась. Сделала прическу, купила украшение от моего имени и позаботилась, чтобы я принёс цветы. Весь этот спектакль был очень важен для неё, и всё шло плюс-минус по плану. Не перегни она палку, я бы доиграл роль примерного жениха и свалил. Но не судьба.

Теперь ей придётся либо сказать «прощайте» своим подружкам и забыть про их «элитное» общество, либо вымаливать прощение и искупать грехи. Впрочем, я сомневался, что те её простят. Левая и правая блондинистые головы - такие же сучки, как и сама Соня. Их недодружбы не хватит для того, чтобы удержать такую сочную новость в своих ртах. Бьюсь об заклад, что уже к вечеру их соцсети наполнятся длинными постами про «предательство» и «обман» от «самого близкого человечка».

Им будет куда важнее поднять вокруг себя шумиху и запустить значимый инфоповод, чем сохранить дружбу. Хотя, какую нахер дружбу, о чем это я?! Они с радостью растопчут репутацию Сони и закроют ей путь «наверх» к таким же, как они сами.

Злость прикрыл слой отмщения и облегчения, а вскоре добавился страх… Я не сидел в соцсетях и уж тем более не общался там с Соней. Но сейчас это было скорее минусом. Во всяком случае, я одним из первых узнал бы о запощенных фотках.

Соня позвонила мне раз двадцать, пока я шёл домой. Разговаривать нам было не о чем. Как по мне, молчание было самой выигрышной позицией. Подними я трубку, пришлось бы делать выбор. Идти до конца, а значит ещё больше провоцировать её, или давать заднюю, а это означало, что разорванный круг снова замыкался. Она отправляла сообщения, но я их тоже не читал и даже отключил уведомления, чтобы они не высвечивались на экране.

Придя домой, я подумал, что лучше действовать на опережение. Подготовиться к худшему исходу, на тот случай, если она всё-таки психанёт. По правде говоря, я сильно в этом сомневался, но прийти домой и просто лечь спасть всё равно не получилось бы.

Дабы чем-нибудь себя занять, я открыл местный форум и решил подыскать ещё одну съемную квартиру. Деньги у меня были, с недавних пор появились документы, а значит я мог смело выбирать из любого понравившегося мне варианта.

Выписав на бумагу номера, я пошёл спать. Как минимум до утра время у меня было. Скоро Соня прекратит названивать, и наверняка напьётся. Глубокой ночью будет звонить снова и когда опять не дозвонится, тогда и решит: выкладывать фотки, чтобы навредить мне, или не выкладывать, чтобы не навредить «нам».

Невзирая на важность подруг, ко мне-то она испытывала чувства. По крайней мере мне так казалось. Короче, если она и пойдет во все тяжкие, то фотки окажутся в сети не раньше полуночи, а расползутся не раньше утра. Проснусь, позвоню Кислому и спрошу, как мои дела, а пока - плюнуть на всё и выспаться.

Плюнуть на всё и выспаться не дал стук в дверь. Об этом я почему-то не подумал. Соня приехала после того, как я размазал её перед подругами? Простым разговором тут не обойдётся, жди истерику.

Протопав из комнаты в коридор, я подошёл к двери и посмотрел в глазок. Что за…? На пороге стоял мужик, лет сорока, в кожаной куртке и сединой в волосах. Я опустил взгляд ниже и разглядел в руках дробовик. Беру две секунды на раздумье, но выстрел звучит раньше…

Деревянная дверь превращается в изодранный дуршлаг. Меня отбрасывает метра на три и тащит по коридору к комнате.

Погружаюсь в оранжевый мир, но десятки кровоточащих ран мешают собраться.

Удар ногой в дверь, и та вваливается в квартиру вместе с коробкой. Вижу на площадке троих, но по звуку голосов слышу, что это не все. Хрен с дробовиком проходит в квартиру, прицеливается. Я использую Пленку, а он жмёт на курок ещё раз. Яркая вспышка, рой свинцовых пчёл дырявит тело. Отъезжаю ещё метра на три, оставляя на полу кровавую мазню…

Загружаю ядро и жду отклика. Отталкиваюсь от пола в надежде вскочить на ноги, но лишь вваливаюсь глубже в комнату и распластываюсь на ковре. Бешено колотится сердце, любое движение сопровождается колющей болью в торсе. Слышу топот шагов у двери, а в следующую секунду он расползается. Неизвестные разбрелись по квартире.

Мужик с дробовиком вошёл в комнату и направил на меня ствол:

– Рыпнешься, снесу башку!

Следом в комнату вошли ещё двое. Этих я знал. Хрен со шрамом на брови по кличке Дикий и его личный то ли психотерапевт, то ли специалист по управлению гневом. Увидев меня, Дикий дёрнулся, будто от холода на морозе, на что очкарик незамедлительно отреагировал - погладил Дикого по плечу зелёной энергией.