– Издеваешься?

– торгуюсь. Аня, иди уже! Замучила всех своим неврозом!

Анна покачала головой, но развернулась.

Встреча с Ольгой Сергеевной была назначена на сегодня. И – да. С юристом.

С бешено популярным, дорогим, хитрым и изворотливым собачьим сыном. Анна, отвечая на его вопросы, едва не поседела. И порадовалась за себя и за Яну.

Повезло!

Повезло, что Яна не вписала Сережу Цветаева ни в одну метрику, даже отчество малышу дала – Петрович. Георгий Петрович Воронов.

Повезло, что была только одна встреча. А то бы наговорила она чего не надо.

Повезло, что вовремя обратилась к специалисту.

И вот – кафе "Рояль". Дорогое, жутко популярное, пафосное и претенциозное. Юрист, Яков Александрович, перехватил Анну неподалеку от входа.

– Нервничаете?

– Да, Яков Александрович. А…

– Как я догадался? У вас платье не на ту пуговицу застегнуто.

Анна посмотрела на платье.

Замечательно. Пуговицы на нем есть, но декоративные.

– Яков Александрович!

Юрист расплылся в улыбке.

Был он невысок, седоволос и больше всего напоминал "божий одуванчик". Этакий старичок, дунь-рассыплется. Но хватка у него была железная. И не только в делах – Анна оценила рукопожатие. Похоже, адвокат выбрал для себя образ и активно его эксплуатировал. Старый, седой, замученный жизнью еврей…

А поди, тронь!

Мигом узнаешь, почем на рынке гвозди!

– Анна, вы помните. Вы поздоровались – и передали мне слово. Дальше разговаривать буду я.

– Да, Яков Александрович.

– Вот и отлично.

Мужчина мило улыбнулся – и направился ко входу в кафе, поддерживая Анну под локоть.

Ольга Сергеевна уже сидела за столиком в компании второй дамы. Анна смерила их обеих оценивающим взглядом.

М-да.

Кажется, ей решили сразу указать на ее место. Обычно на женщин такое действует сокрушительно. Две очаровательных леди, иначе и не скажешь, ухоженных, холеных до кончиков ногтей, отманикюренных, с укладкой, которая стоит больше, чем годовая зарплата бюджетника и в костюмах, которые явно приехали с подиумов. Обычно дамы, видя такое богатство, теряются, начинают мямлить, грустить – и сливаются.

Анна едва не фыркнула.

Если данный спектакль рассчитывался на нее…. Императорская семья вообще исповедовала подчеркнутую скромность. Нарочито простые платья, скромные украшения…

Императорская семья.

Другие ветви, тот же Гавриил с его сыном, могли ходить, как раззолоченные петухи. А вот Аделина Шеллес-Альденская отлично знала цену своей красоте. И понимала, что слишком вычурные наряды ее погубят. Так что Анна давно научилась не горевать.

Она – дочь императора. Что еще надо добавлять?

Вот и сейчас – насколько ж смешны попытки двух разбогатевших простолюдинок выставить себя королевами.

– Дамы, добрый день, – поздоровался Яков Александрович.

И для одной из дам его явление оказалось неприятной неожиданностью.

– Дядя Соломон? Вы?

Анна подняла брови. Яков Александрович расплылся в улыбке.

– Машенька, вы так же очаровательны, как и лет пятнадцать назад, кажется? Я тогда вел у вас…

– Семейное право, – понурилась красотка, отлично понимая, что это – игра.

Имя он помнит, а предмет забыл? Забавно…

– Анечка, я тогда был молод и согласился чуточку поработать в институте, – разулыбался адвокат. – Вот и прозвали меня, после одной истории – Соломоном. Но царь, это как-то не демократично, а вот дядя Соломон…

Это оказалось последней фразой, сказанной на русском литературном, а не на русском юридическом. Последующая беседа состояла из столь высокопробной юридической фени, что Анна и трети не понимала. Законы, ссылки, параграфы, какие-то суды и судьи…

Нет, непонятно…

Забавно, что Ольга Сергеевна тоже не вмешивалась в диалог. И только, когда поняла, что ее юристка начинает проигрывать, разомкнула губы.

– Я не отступлюсь. Это мой внук, и я имею все права…

– Ольга Сергеевна, – мило улыбнулся Яков Александрович. – Вы забегаете вперед. Пока не установлено отцовство – вы для ребенка Анны Петровны – никто. И этот вопрос мы еще обсудим, если вы решите судиться.

– Никаких – если.

– Хорошо. Вы решили судиться? Так подавайте в суд. Но если до решения суда вы или ваши люди только попробуют приблизиться к Анне Петровне или к Георгию Петровичу, не обессудьте. Здесь вам не дикий Запад, здесь Россия, и законы работают.