Шрифт:
– Он заболел, я его выхаживала. Станислав выздоровел и переехал обратно к себе.
– А… он тебе хоть цветочек подарил?
– Он меня на операции допустил!
– Ида, ты меня убиваешь! – Берта только головой покачала. – Вот что тебе надо?! Такой мужчина, красивый, умный, холостой, молодой… чего ты ушами хлопаешь?
Ида пожала плечами.
– Полкан?
Пес поднял опущенное ухо и прислушался. Понял, что кушать не дадут, опасности нет, идти никуда не надо – и опустил "лопушок".
– Вот так? – уточнила Ида.
Берта покачала головой.
– Ты ж не маленькая уже, должна понимать…
Ида качнула головой.
Должна, не должна… Станислав может сделать первый шаг. А может и не сделать – его право. Она за мужчиной бегать точно не будет, вот еще не хватало.
А то, что несколько раз ей целовали руки.
То, что многозначительно смотрели в глаза…
Намекали на громадную благодарность…
Если брать салонные мерки – ей чуть ли не в любви объяснялись. Но это слова и вздохи, а их, как выразилась разок Анна, к делу не пришьешь. Вслух-то Станислав ничего не говорил…. Вот и он сам!
– Ида, срочно! В операционную!
Зинаида подскочила – и понеслась готовиться.
На операционном столе лежал мужчина лет тридцати пяти, может, чуть больше- не понять. Усы, бородка, высокий лоб с залысинами. Черные брови выделяются на белом от шока лице.
Спит.
Ида привычно взяла руку, проконтролировала пульс.
– Норма.
– Смотри, – Стас откинул простыню, показывая ей травму.
Нога. С этим Ида была уже знакома, открытые переломы – вечная проблема зимы. Не первый, и не последний.
– Рана чистая, перелом открытый, но похоже, со смещением. Кажется, порваны какие-то сосуды?
– И надо посмотреть сухожилие, – согласился Стас. – А то прохромает всю жизнь – неудачно переломил, чуть повыше щиколотки. Что будем делать?
– Собирать? – предположила Ида.
– И шить. Обязательно. И на вытяжку его, с гирькой…
– Месяц?
– Посмотрим, как дело пойдет. Но до нового года точно, а там и еще недельку бы…
– Поняла.
– Тогда давай сюда зажим. И приготовь тампоны, нам много понадобится.
Что там с личной жизнью – непонятно, а вот действиями Стаса Ида попросту восхищалась. Врач легко и уверенно почистил грязь, выловил сухожилие, продемонстрировав его Иде, сложил кость, зашил рану, оставив дренаж, и наложил лубки.
Все это аккуратно, точно, спокойно, комментируя свои действия для подопечной.
Ида смотрела восхищенными глазами.
– Приберитесь тут, – приказал Стас.
И вышел постоять на холоде.
Ида промолчала.
Понятно, что он может опять простудиться, но ведь не переделаешь! А потому…
Уборка – тоже часть операции. Ида послушно начала собирать окровавленные инструменты, тампоны…
Тихий стон заставил ее остановиться и повернуть голову.
С бледного лица на нее смотрели угольно-черные глаза. С губ пациента сорвался тихий стон.
Ида тут же подлетела и положила ему руку на лоб.
– Тихо, все в порядке. Вы упали, сломали ногу, вы сейчас в больнице. Все будет хорошо…
– В… больнице?
– Да. Не переживайте, помощь была оказана вовремя. У нашего доктора золотые руки…
– И ангел в помощниках.
Голова мужчины опять откинулась, глаза закрылись.
Ида пощупала пульс.
Ничего страшного, это он от наркоза отходит… ангел!
Скажет тоже!
Ничего, у Станислава и не такие выздоравливали. И Ида вернулась к уборке.
Яна, Русина.
Никуда Яна не уехала из Синедольска.
И через день не уехала.
И через два не уехала.
Заболел Гошка. Видимо, сидение в погребе даром не прошло. Хоть и пара дней, а много ли ребенку надо? Здесь перенервничал, там подмерз, опять же, погреб! Хоть и обустроенный, а все равно холод идет… в результате малыш свалился с простудой.
Не сильной, но какие тут поездки?
И куда?
А главное – на чем?!
Двое детей на велосипеде помещались. Трое… Яну терзали смутные сомнения. Ей бы мотоцикл с коляской, но столь полезный предмет обихода надо было еще раздобыть. Или напроситься к кому в попутчики. Или раздобыть транспорт самой…
И не телегу.
Надо что-то закрытое, потому как дети, а у них есть милая привычка бегать, разогреваться, остывать, вот, оттуда и простуда.
Яна только зубами скрипела.