– Это что за представление? – спросила грозно. – Где мой жених?

– В том-то и дело, что похищение дает более широкий выбор женихов, – ответил я, присаживаясь на крыльцо и стараясь отдышаться после скачки-полета. – Сейчас сюда начнут стекаться царевичи, а ты выберешь того, который нравится тебе больше всех.

– А кто такой Булат? – прищурилась Марфа.

Все-то она запомнила!

– А это… наш кандидат, от избирателей из избушки, так сказать, – усмехнулся я. Царевна явно ничего не поняла, но выставлять себя дурочкой не хотелось, поэтому важно кивнула.

– Допустим, – сказала она. – И сколько мне здесь жить?

Вчера Абу явился очень споро. Значит, при желании к избушке Бабы Яги приведут особые тропы.

– Пару дней, – ответил я. Мало ли, как далеко эта Терпегория.

– Без меча? Без кольчуги? Без прислуги? Где я буду спать? Что есть?

На этом моя нервная система дала трещину.

– Молчать! – рявкнул я, и Марфа притихла. – Или сиди и жди жениха, или отправляйся домой, но на мою помощь не рассчитывай. А начнешь буянить, я тебя в печи изжарю.

«В печи изжарю…» Не в той ли самой, с которой я никак не справлюсь? Что-то резко перехотелось осваивать азы кулинарного мастерства. Зато Марфа закрыла рот и тоже присела на крылечко.

– Прошу прощения, – сказала через несколько минут. – Это всё от волнения. Не каждый день тебя похищают злодеи. Кстати, черный цвет тебе к лицу.

Я усмехнулся. Надо хотя бы умыться, пока не начали за демона принимать. Пока я смывал с себя «боевую раскраску», Марфа прошлась по избе. Изба недовольно охала, но гостью мою изжить не пыталась.

– Да, хороший домишко, но бедноват, – вынесла вердикт царевна.

Изба угрожающе пошатнулась, пол покосился, а мне показалось, что сейчас я лишусь жилища, но обошлось.

– Осторожнее в высказываниях, – предупредил я. – Изба живая и обидчивая.

– А кто здесь убирает? Ни пылинки, погляжу, нет.

И правда, кто? Не иначе, магия.

– Сами с усами, – ответил царевне. – Спать будешь на лежанке, только мои вещи руками не трогать, это может быть опасно. Я же посплю на свежем воздухе. Лето, не замерзну. Захочешь есть, говори, что-то придумаю. Вода в тазу, можно умыться.

– В тазу? – охнула впечатленная Марфа.

– Послушай, ты же вроде как воин. Так чему удивляешься?

– Так я всего в одном походе была, и то недалече, – ответила та. – Враг как узнал, что иду на него войной, сам сбежал.

Я украдкой вздохнул, оставил царевну обживаться и вышел на улицу. Обозрел полянку новым взглядом. Где бы прилечь? Больше всего приглянулось местечко под деревом, рядом с мухоморчиками, поэтому вернулся в избу и вынес одеяло, расстелил его на травке, бросил сверху подушку и представил себя в детском лагере. Тогда ночевки на свежем воздухе казались самым лучшим, что есть на свете. Можно было сидеть в кругу друзей у костра, петь песни, рассказывать страшные истории. А теперь я сам был внутри не самой веселой сказки и не знал, как отсюда выбраться. И о поисках Бабы Яги пока пришлось забыть. Эх…

Марфа тоже появилась на крылечке.

– Я на стол накрыла, – доложила она. – Идем трапезничать, Веник.

Надо же! А я-то уже думал, что царевна два дня не продержится. Но придержал мысли при себе и прошел за Марфой. На столе ожидали тарелки с нарезанным окороком, хлебом, овощами. Видимо, Васька выдал нахождение подпола, потому что окорок был только там.

– Приятного аппетита, – сказал Марфе и заработал челюстями, орудуя вилкой. Она же чинно взяла вилку и нож и ела такими маленькими кусочками, что наш обед грозил превратиться в ужин. Но я благоразумно решил промолчать, чтобы не превратился в завтрак.

– И как ты тут живешь? Один, в лесу? Не страшно? – вдруг спросила Марфа.

– Я не один, – ответил ей. – Со мной Василий и Руслав. Да и избушку можно считать существом условно одушевленным.

Изба выкинула такое коленце, что мы едва успели придержать тарелки.

– Ладно, ладно, одушевленным, – поторопился успокоить я. – Так что я не один, Марфа. И, если честно, мне здесь нравится.

А ведь действительно нравилось. Да, я тосковал по дому, но постепенно эта избушка становилась для меня родной. И мир со своими загадками манил и звал. Я будто начал жизнь заново.

– Понимаю, – склонила голову царевна. – Мне тоже здесь нравится, несмотря на отсутствие удобств и прислуги. Спокойно тут, хорошо.

Не так уж спокойно, конечно, но об этом я не стал упоминать. Вместо этого мы наконец-то справились с обедом, я напился живой воды и вышел во двор. Интересно, Булат уже получил записку от отца Марфы с просьбой о спасении? Взглянуть в зеркало, что ли? Показывать его царевне не хотелось, но надо ведь разведать обстановку.

– О чем задумался? – спросила царевна у самого уха, и я вздрогнул.