— Чтоо-кх-кх — Он попытался произнести свой вопрос, но это ему помешал сделать мой нож, воткнутый прямо в горло. Вонзил я нож ему аккуратно, чтобы не запачкаться в крови. Пару капель, тем не менее, попали на обувь, но это не критично, если не всматриваться специально, то специально не заметишь. И уж тем более мало кто всерьёз подумает, что это реально кровь убитого человека. Спишут там на кетчуп или краску. Людям легче придумать правдоподобную версию, чем пудрить себе мозги маловероятной историей с кровью убитого разумного.

— Это тебе за мою сестру, которую ты сбил насмерть 54 дня назад, урррод. — То ли сказал, то ли прорычал я.

Сожалений по поводу свершённого не было, только моральное удовлетворение. Он смог избежать кары закона благодаря своему высоко-сидящему отцу, но не смог избежать кары родственника, которая в сто крат страшней. Я вытащил нож из горла и аккуратно прислонил тело к стене. Теперь надо быстро убираться отсюда. Месть свершилась и избежать ответа можно только одним способом — окончательно уйти из этого мира. Но это всё потом. Сейчас же я направился в квартиру, надо многое сделать, а времени мало. С учётом того, что мотив у меня явный, схватят меня быстро. А потом вычислят мою геолокацию перемещений за последнюю неделю с помощью вшитого в запястье чипа гражданина, уж на это-то влияния четвёртого замминистра МВД точно хватит. И пофиг им будет, что проделывать такую процедуру нельзя без серьёзных доказательств вины подозреваемого. Этим хватит и простого подозрения — внутренне горько усмехнулся я.

Я вошёл в метро, сел в новый, скоростной вагон и позвонил отцу.

— Ты сделал это, Максик? — Раздался в трубке усталый голос. Голос человека, который уже устал жить. Голос, который в полной мере познал, что такое горе и кто такая злодейка-судьба

— Да, па, я сделал. Пап, ты уверен, что не хочешь уйти со мной в «новый мир»? Там нас точно не достанут.

— Нет, я слишком стар уже для всех этих игрушек. Мне просто хочется отдохнуть. Забыть про всё. Я просто устал. — мне показалось что с другой стороны телефона он слабо улыбнулся.

— Но так тебя могут достать, этого нельзя допустить!я слегка повысил голос. — Люди вокруг покосились на меня с осуждением, но мне было всё-равно.

— Не думаю, что меня достанут на другой стороне земного шара-отозвался он. — Да и к тому же вряд ли меня будут преследовать так же сильно, как тебя, родной. Вот тебя они действительно постараются достать хоть из Арктики. Но знай, что я горжусь твоим поступком, пусть сам и пытался тебя от него отговорить.

— Пап, если что, ты всегда сможешь связаться со мной. Ты знаешь, какой у меня будет ник, я буду всегда рад поговорить с тобой. Я надеюсь, что ты хоть просто капсулу, чтобы заходить в игру и встречаться со мной, купишь?

— Конечно, сынок, но переселяться в вирт я не готов и ты это знаешь.

— Хорошо, когда переедешь в новый дом, обязательно свяжись со мной. И ещё, пап, я тебя люблю, будь осторожен.

— Я тоже тебя люблю, Макс, я тоже. — послышался грустный голос из телефона и звонок прекратился.

"Надеюсь, что в домике, купленном нами около моря в южной Америке, ему будет хорошо. Место во время разговора специально не называли, чтобы о нём из записи не узнали. Денег мы скопили достаточно, чтобы он мог спокойно доживать свой век, а мне они уже не будут нужны. Жалко, что он будет один, без мамы, она умерла от рака ещё шесть лет назад. Тяжело было. Всем нам. А теперь и сестра. Кулаки сами собой сжались. Спокойно Макс, спокойно. Око за око, ты отомстил за неё. Я попробовал переключить свои мысли, но они всё равно соскакивали на мой план. Я всё пытался найти огрехи, хотя и понимал, что если где и допущена ошибка, мне уже ничего исправить не удастся. Тут остается только идти до конца."

Тем временем, я приехал на почти что родную станцию и пошёл к своему подъезду. А тут ровно ни-че-го не изменилось. Как обычно воняет. Конец 21-ого века, а люди всё ведут себя как животные и ссут в подъездах. Парадокс, но настроение улучшилось. Осознание того, что я больше никогда не увижу этот подъезд, приободрило меня. Поднялся по лестнице, избегая зловонного лифта, и зашёл в свою однушку. Кто бы мог подумать, что здесь я фактически и умру, по крайней мере, для этого мира.

Я включил свет и снял куртку, вытащил окровавленный нож, и нежно погладив орудие мести, положил его в центр стола, на самое видное место. Прошёл мимо новой капсулы, благодаря которой я смогу завести себе новый аккаунт, не связанный со моим прошлым. Так, на всякий случай, мера предосторожности. Хотя в любом случае меня там будет не достать. Но что самое смешное, они не смогут на меня даже завести дело. Ведь де-юре я буду уже мёртв, благодаря купленному мной за бешеные деньги, на чёрном рынке, блоку оцифровки.

Оцифровка…феномен, появившийся ещё на заре становления виртуальной реальности. До сих пор учёные пытаются изучить его природу, но безуспешно. С момента, когда виртуальный мир по ощущениям перестал отличаться от реального, а каждый пиксель своей детализацией стал идентичен молекулам, люди, проводившие сутки напролёт в играх, умирали в реальности, но сознание их оставалось в тех вирт-реальностях, где они находились. Со временем данный дефект, всколыхнувший весь мир, убрали путём модернизации капсул и добавлением в них модуля, отслеживающих состояние человека, а также ограничивающих его нахождение в вирте максимум 16-тью часами. После идёт принудительное отключение и блокировка на восемь часов. Если модуль, отвечающий за это, пытаются убрать или он ломается, то капсула отсылает спец-сигнал полиции и скорой помощи, которые должны отреагировать на него. Кстати говоря, за умышленное удаление данного модуля положена уголовная ответственность во всех странах, продавленная решением ООН.

Однако природа человеческая хитра, и поэтому был найден способ управляемой оцифровки путём добавления нелегального блока в структуру капсулы, ответственность за хранение которого куда строже чем за хранение наркотиков. Но мне было плевать на эти условности.

Что касается юридического статуса, то с ним вышел забавный казус. Оцифрованные как бы мертвы и общество не признаёт их живыми людьми, а потому они не имеют ни прав, ни обязанностей и не могут нести какую-либо ответственность. Так власти всех стран не признают оцифрованных как индивидуумов и поэтому могут игнорировать любого оцифрованного гражданина(ну что может требовать труп?), но вынуждены согласится с тем, что оцифрованные существуют, так как этого требует общество. Много оцифрованных имеют родственников и друзей, готовых отстаивать их права в судах. А живых граждан государство не имеет право не слушать. Поэтому оцифрованных, застрявших в малонаселённых вирт-мирах, с их согласия, за счёт государств ООН переносят в популярные вирт-пространства, где проводят свой досуг и обычные люди, играющие в вирт-игры. К примеру, в популярный сегодня «новый мир». Таким юридическим казусом часто пользуются преступники, желающие избежать наказания, поскольку никаких вирт-тюрьм для них нет, да и не могут быть, так как они “мертвы”. Одним из таких преступников я и решил стать, пусть и по воле одного уже мёртвого придурка.