— А притом, — мама обжигает отца взглядом, — Что ты такой же. И Алексей в тебя пошел. Думаешь, я забыла, как ты с хулиганами возле кинотеатра завелся? Если бы мы тогда не удрали, пришлось бы тебе под суд идти. Ребята, наверно, инвалидами остались.

— Да мне все равно кем они остались, — психанул батя, — Эти, «ребята», как ты их называешь, искали приключения на свою голову. Вот и нашли. Что хотели, то и получили. А был бы вместо меня какой-то гражданский бедолага, так они бы ему запросто кастетом голову проломили. Да и не сильно я их покалечил. Ну руку и челюсть сломал, потоптал уродов немного. Да и хрен с ними. Будут знать, что на всякую силу, другая найдется.

— Дурак ты Саша, — вздыхает матушка, — ты же ещё курсантом был. Мог бы срок получить.

— Мог, — соглашается батя, — но не получил же? Я скандал не провоцировал, и встревать не хотел. А что мне было делать? Не фиг было этим выпившим уродам юбку на тебе задирать.

Батя осекается. Покрасневшая мама крутит пальцем у виска, и показывает глазами на меня.

С трудом сохраняю невозмутимое лицо, хотя уголки губ подрагивают, непроизвольно расползаясь в широкую улыбку. Какие интересные факты из жизни предков всплывают. Надо будет батю потом расспросить.

— Ладно, мы же собирались с Лешей поговорить, — заторопился отец, — Сейчас будем или отложим на потом?

— Сейчас, конечно, — матушка аккуратно подушечками пальцев сняла набухающие в уголках глаз слезы, — Пойду только умоюсь.

Дожидаемся возвращения мамы из ванной. Через минутку она с умытым личиком появляется на кухне.

— Леш, тут такое дело, — голос мамули непривычно тих, — Мы с Сашей поговорили и решили…

Родительница замолкает.

— Продолжай Настя, — подбадривает папа.

— Леша, мы к Маше привязались, — признается мама, — замечательный ребенок. Она такой грустной вчера была, когда я ей вещи собирала, что у меня сердце сжалось.

— И? — вопросительно поднимаю брови, а сам замираю в предвкушении ответа. Неужели решились?

Мы хотим удочерить Машу, — смущенно выпаливает матушка, — Как ты на это смотришь?

— Как? — я даже подскочил от нахлынувших эмоций, — Да прекрасно смотрю мам! Только сам об этом с вами хотел поговорить. Вы молодцы!

Стул с грохотом отодвигается в сторону, а я пылко обнимаю растерянную мамулю.

Отец довольно улыбается.

— Видишь Настя, а ты переживала, как Алешка воспримет это. Я же говорил, нормально все будет. Парень взрослый, ответственный, Машу любит и сам с нею возится постоянно.

— Вот и хорошо, — лицо матери светится счастьем, — Тогда выберем время, и мы с Сашей съездим в детдом, и поговорим с Ириной Анатольевной. Уточним, какие документы нужно собрать, что делать. Заодно и Машеньку навестим.

— Всё правильно мамуль, действуйте, — подмигиваю отцу.

— Ты смотри, раскомандовался, — мама шутливо замахивается на меня.

Закрываюсь руками, изображая испуг.

— Ладно, вроде всё решили? — уточняет отец.

— Настя, пошли в комнату, скоро «Здоровье» закончится, и «Утренняя почта» начнется.

— Пошли, — соглашается мама, — Леш, ты с нами?

— Не, мамуль, я у себя в комнате посижу. Устал с дороги, отдохнуть хочу, — отговариваюсь я.

— Как хочешь.

Предки покидают кухню. Я направляюсь в свою комнату. С размаху плюхаюсь на диван и закрываю глаза.

Тогда на берегу, выждал пять минут и поднялся по склону к ребятам. Костер уже догорал. Парни деловито суетились возле машин. Аня уже сидела в москвиче «сэнсея» с Дашей. Подружка ожгла меня злым взглядом, но я не отреагировал. Мне было всё равно. А зеленоглазка демонстративно отвернулась в другую сторону.

Ваня и Пашка метнулись ко мне.

— Вы чего, поссорились? — спрашивает Иван.

— Да так, по мелочи, — стараясь казаться равнодушным, отвечаю однокласснику.

— Ничего, — тихо подошедший Мальцев, ободряюще пихает меня локтем в бок, — Как поругались, так и помиритесь.

— Уезжаем уже? — спрашиваю у Ивана.

— Ага, — кивает он, — Игорь Семенович пять минут дал на сборы. Думали уже тебя идти звать.

Всю обратную дорогу я сидел мрачный. Грусть, поселившаяся в душе после разговора с Аней, не хотела уходить. Одноклассники и Вова попробовали меня разговорить, но после нескольких односложных ответов, отстали.

Когда поставили машины и пошли в заранее приготовленную для нас комнату, от беседки ко мне метнулась темная фигура.

Мальцев шагнул вперед, закрывая меня мощным торсом. Потапенко напрягся, напружинив ноги. Иван и Паша просто растерялись от неожиданности.

— Серый, всё в порядке, — я узнал фигуру Гордея.

— Ты уверен? — с сомнением спросил здоровяк, рассматривая Семена.

— На сто процентов, — подтвердил я, — Свой человек.

— Тебя здесь подождать?

— Не надо. Мы с Семой сейчас переговорим, и я подойду в комнату.