– Ну что давайте ужин готовить.

Через минуту каждый из ребятишек был занят своим сугубо важным делом: кто-то мыл, кто-то делал вид, что режет, кто-то побежал с котелком за водой. А вечер стал наступать все быстрее, что отражалось во все больше сгущавшейся темноте и опускающейся тишине. Все слышнее стало журчание веселого и никогда не унывающего ручья, и треск разрастающегося костра. На поляне стало уютнее и как будто теплее. Когда в котелке уже дымилось и детские носы все чаще стали проносится в районе этого самого котелка, из шатра полубоком, слегка пошаркивая ногами, вышла Джо. Это был совсем другой человек. Девушка была уже отмыта, все раны были замотаны и замазаны. А в батистовой рубашке, мягких брюках, элегантных сапожках и своей неизменной выделанной из самой мягкой кожи куртке, она вообще выглядела как леди, совсем как леди, ну почти как леди. Вылив по пути ведро, она добралась до костра и присела на подложенную Максом овечью шкуру. Чьи-то детские заботливые ручонки протянули ей чашку, откуда доносился аппетитный запах мяса и картошки. Взяв чашку, Джо вдруг заплакала. Макс молча, исчез из озаряемого костром круга, и также молча, возник через секунду. В руках он держал деревянную бутыль, которую протянул девушке.

– Не больше двух глотков… – сказал он.

Джо выпила положенные ей два глотка, и тепло прошло по телу. Посидев минуты три в таком блаженном состоянии, она начала есть. Съев ложки три, Джо подозвала к себе самого высокого и очень худого мальчика и отдала ему чашку со словами:

– Я больше не хочу, а ты доедай – видя замешательство мальчишки, Джо добавила: – Тебе надо есть, тебе завтра вести ребят домой. Может вон ту малышню – указывала она на маленькую кудрявую девчонку – нести придется. Сильно слабенькая. Ты ешь не для себя, ты ешь для них! – завершила разговор Джо.

Парень молча взял чашку и ушел на свое место. Незаметно подошел Макс, присел на ее шкуру и тихонько начал обсуждение, глядя не на нее, а на детей:

– Ты не стала меня дожидаться. Когда увидела, что их ведут на костер, ты, конечно, ринулась в бой, и конечно, потянула время, пока дети не ушли в лес. Судя по тому, что ты молчишь, я верно мыслю. Значит, они тебя скрутили, переодели в обалденную одежду, и прикрутили к тому столбу. Ты провисела на нем сутки, но ты твердо знала, что я выкручусь в трактире, и найду сначала испуганных детей в лесу и тебя, так живописно приверченной к этой деревяшке. Так вот вопрос: а ты не думала, что я могу не успеть?

Джо засопела, опустила глаза и промолчала.

– Значит, думала – продолжил Макс – но дети главнее. А то что нам того дедушку закинуть надо в другой мир и без него мир там рухнет, ты в тот момент не подумала. Нет, вернее думала, но чаша весов перевесила и…

Тут Джо решила нарушить обет молчания и прервать монолог хранителя.

– Я не думала, я делала… И ты бы поступил точно также…

Наступила пауза, где было слышно чавкание вперемежку с сопением, подтверждающее, что жаркое нынче удалось.

Макс крикнул детворе:

– Каждый моет посуду за собой сам, и завтра ест из этой же посуды.

Дети наперебой рванули к ручью. Через минуту посуда была вымыта, ну или прополощена, ну или облита водой.

Все начали рассаживаться у костра, но Макс вновь начал их строить:

– Так, парни расстилают лапник, разжигают костер побольше и раскладываются. Все девочки, то есть пять штук, в том числе и ты, Джо, отправляются в шатер.

Девочки, за исключением Джо, тихонько поднялись со своих мест, и, взявшись за руки, отправились спать. А Джо еще понаблюдала, как мальчишки расстилают на собранном лапнике потники, как потом укладываются, как Макс укрывает одних своим плащом, других своим тулупом, третьим достается одеяло, вздохнула и пошла в палатку. Там она проделала ту же самую схему накрывания, и в завершении укрылась родным коротким тулупчиком. Потом она тихонько вздохнула, даже чудесная мазь из волшебного мешочка не действовала, и избитое тело продолжало ныть.

– Ну хоть душа не ноет и то хорошо – подумала Джо с трудом перекатываясь с бока на живот – сейчас глазки закроем… Но закрыв глаза вновь и вновь видела злые глаза старосты, ощущала дрова ступнями своих ног и слышала отвратительные проклятия жителей.

Не могу – подумала Джо – надо прогуляться… Она тихонько обула сапоги и выползла из шатра. Костер еще пылал во всю свою молодецкую мощь и также во всю эту мощь спали крепки молодцы.

Джо присела возле костра и в этот момент услышала:

– Какого… ты здесь расселась? Быстро спать.

Джо обернулась и встретилась взглядом с хранителем. Видимо что-то было с ее взглядом не то, потому что Макс растягивая слова, произнес:

– Ну да-ва-й, подру-га, раз-де-вайся что ли…

Джо беспрекословно начала эту нелегкую для ее избитого и перекрученного тела, процедуру. Хранитель по пути к ней поднял какую-то сумку, и пошарившись, достал баночку с мазью. Затем последовал длительный массаж, в результате которого все тело Джо приобрело блестящий оттенок и запахло какими-то загадочными травами. Макс уже привычно взял Джо на руки и отнес в палатку. Все…

На прощанье не было сказанного: «Спокойной ночи, Спи спокойно, Пусть тебе приснится…»

Но девушка видимо и не особо нуждалась в этом, так как моментально упала в бессознательное состояние, именуемое в народе глубоким сном.

Утро в лес пришло, звонко щебеча гомоном птиц. Также звонко щебетали девчонки, уютно устроившись в гнезде из вещей в палатке. Джо приоткрыла глаза и про себя произнесла хвалу Богу, затем она приподнялась на локте, улыбнулась и сказала: Ну что живем!!! – потом подумала и добавила: Умываться! Бегом!