Шрифт:
Пока за окном сменяют друг друга торговые центры и строительные супермаркеты, мы сидим, сохраняя умиротворенное молчание. Мимо проносятся несчастные устаревшие центры городков с каким-нибудь отелем, который раньше выглядел роскошно, а сейчас на фоне громадного безвкусного новодела вызывает смех. Мелькают облезлые фасады рабочих кварталов. На гребне скалы возвышается летняя вилла с башенкой и выступающими вперед верандами. Голубое здание молитвенного дома с полуциркульными окнами. Словно автографы тех, кто хотел увековечить свою эпоху с помощью красивой архитектуры. Возвести памятник самому себе. Эти люди надеялись, что потомки оценят их вклад. Но нет. Потомки при любой возможности беззаботно скидывают с себя ответственность за его сохранение.
Последнее время мне и самой хотелось бы обрести немного подобной предприимчивости, не отягощенной сентиментальностью. Удали и забудь. Двигайся дальше! А я вместо этого застряла – сижу на диване и всматриваюсь в никуда, а то и вовсе роняю слезы над клипами из Ютуба про зверьков – как им чешут брюшко или как они дружат, когда должны бы враждовать. Я же оказалась даже не в состоянии поддерживать связь с друзьями – не переношу звук своего голоса, объясняющего, что мне все еще плохо. Пить кофе с подружками в кафе или обедать с ними в ресторанах и того хуже. Не хочу без необходимости навязывать им свое удручающее общество. Плач уже практически стал для меня способом времяпровождения. Жжение подступающих слез теперь знакомо мне не меньше, чем потребность сходить в туалет.
Чтобы остановить очередной приближающийся приступ плача, резко встаю со своего места и отправляюсь в вагон-ресторан. Зависаю над стеклянной витриной. Вот ведь вопрос, что выбрать: салат с цыпленком или с овечьим сыром? Раньше мне не составляло труда сделать выбор. Сформулировать точку зрения или задачу; решить, что верно, а что нет; выбрать меню обеда. Сомнениям не оставалось места. Напротив, на тех, кто сомневается, я смотрела свысока. Неужели так сложно определиться? Кусочки цыпленка немного крупнее, чем ломтики овечьего сыра. Но, с другой стороны, в салате с цыпленком нет авокадо. Мужчина, стоящий за мной в очереди, начинает незаметно покашливать, я в конце концов хватаю салат с овечьим сыром и слабоалкогольное пиво, расплачиваюсь и усаживаюсь по направлению движения за неопрятный угловой столик.
Я забронировала три ночевки в пансионате «Сосновый приют». Гонорар от редакции не включает расходы на проживание, так что придется потратиться. В качестве оправдания решаю для себя, будто вся экспедиция – не только командировка, но и немного отпуск. В любом случае трех дней на эту работу более чем достаточно. Вечерами я могу гулять по взморью. Собирать какие-нибудь ракушки. Может быть, искупаюсь, если будет тепло.
Пробую салат, сразу раскаиваюсь, что не выбрала цыпленка, выпиваю глоток пива, открываю ноутбук и ввожу в строке поиска название дома престарелых, где живет Вероника.
В «Сосновой роще» есть библиотека и гостиная с кухней для общего пользования, где можно пообщаться за чашкой кофе и поучаствовать в развлечениях на досуге. Во всех квартирах проведен ремонт, оборудованы просторные санузлы и имеются приспособления для лиц с функциональными ограничениями. Квартиросъемщикам обеспечена поддержка администратора, консультанта и сиделки, которые совместно работают над тем, чтобы предоставить вам высочайший уровень обслуживания. Во всех квартирах предусмотрена кнопка тревожной сигнализации для вызова персонала в круглосуточном режиме.
Кнопка тревожной сигнализации. Мне бы тоже такая не помешала. Чтобы ко мне бежали по первому зову, как только я почувствую беспокойство, чтобы поддержали заботливой рукой и светлым взглядом. И еще, наверное, чашкой дымящегося молока.
«Мы организуем совместный досуг – настольные игры, «бинго», хоровое пение, музыкальное кафе и викторины. По заказу проводим специальные ужины и сеансы массажа спины под классическую музыку. В праздники устраиваем застолья с музыкально-развлекательной программой».
Я чувствую укол зависти. В каком возрасте получаешь право переехать в такое место? Мне сорок три. Вероятно, еще маловато.
Осматриваюсь вокруг, на белые пластиковые столы и обтянутые красным винилом сиденья.
Где-то я читала, что раньше в поездах работали мальчики, единственной обязанностью которых было бить в гонг, объявляя, что обед подан, – так называемые бутербродные. Обед подавали на белой скатерти с крахмальными салфетками. Вот бы мне такого мальчика. А еще – кнопку тревожной сигнализации. И колею, и цель, и смысл.
Однажды Эрик заметил, что я всегда знаю, что делаю, и это одно из качеств, которые он больше всего во мне ценит. Видел бы он меня сейчас. «Эбба – источник неиссякаемого заряда энергии и лектор, который с помощью эффективных инструментов поможет вам отучиться от иррационального поведения, сформулировать умные цели и обрести веру в то, что все проблемы решаемы» – сказано на моей теперь уже редко посещаемой странице в интернете.
Отпиваю пива и закрываю глаза.