"А вдруг оно не только видит, но и слышит?" – подумала Маргарет. Энджел зашептал заклинание. Мисс Шеридан сконцентрировалась на его голосе, стараясь дышать в одном ритме с ним. Суп ей мешал, поэтому она отложила ложку и принялась бездумно катать по скатерти булочку в такт шепоту Редферна. Наконец Маргарет уловила в воздухе слабую вибрацию – защита вокруг дома отозвалась на заклятие Энджела, и девушка прошептала свое. Вибрация волной ушла за стены дома, следом ускользнули чары мисс Шеридан. Наступила тишина. Энджел выпустил руку девушки, перелистнул газетный лист и сказал:

– Ешьте ваш суп, а то остынет.

Маргарет машинально взяла ложку и покосилась на Редферна. Наставник обычно отличался зверским аппетитом и съедал почти втрое больше пищи, чем обычный мужчина его комплекции. Но сейчас еда его не интересовала: глаза у него горели, крылья носа хищно раздувались, и он подался вперед в явном предвкушении. Вдруг дом и ограду вокруг него опоясало белой вспышкой, и в голове Маргарет прозвучал, как отдаленное эхо, пронзительный крик боли.

Энджел вскочил, отшвырнув газету, девушка тоже, и оба ринулись к стеклянным дверям на террасу. В руке наставника свернулся искрящий белый шар. Маргарет нашла свое поисковое заклинание – оно металось около ограды, точно полоумная серебристая змейка и едва ли не подскакивало, но почему-то не двигалось дальше.

– Энджел, что с ним? Я напутала что-то, да?

Наставник быстро осмотрелся, пробормотал еще несколько коротких заклинаний, фыркнул, выругался и растворил белый шар в воздухе.

– Это значит, что его здесь нет. Он находится на очень большом расстоянии, поэтому ваши чары не могут ухватить его след.

Девушка со вздохом рассеяла заклятие. Никакой-то от нее пользы...

– Но где? – прошептал Энджел. – Я достал его, когда выкрутил защитное поле на максимум, но и только. Где он? И откуда столько мощи?

– И почему он вообще о вас знает. Вы, случаем, никому не рассказывали всю вашу биографию?

– Ничего удивительного в том, что он кое-что обо мне пронюхал, – задумчиво сказал Энджел. – Невозможно не оставлять следов, и иногда меня беспокоят всякие... догадливые. Но... – он нахмурился и замолчал, опустив голову. Когда Маргарет хотела подойти к ограде, наставник резко схватил ее за локоть.

– В дом, – отрывисто велел он.

– Но разве вам не нужно помочь...

– В дом!

– Ладно, – с досадой пробурчала мисс Шеридан и вернулась в столовую. Она не очень поняла, в чем причина паники – конечно, иногда на дома Энджела бросалась недалекая нежить, но на то вокруг и стояла мощная защита, испепеляющая незваных гостей при первом же прикосновении. Девушка подобрала газету и удивленно поморгала на передовицу: картинка и раньше казалась ей знакомой, а теперь она поняла, что это гавань Бресвейн, в которой они с Энджелом бывали. В статье смаковались подробности "ужасающей катастрофы" – кораблекрушения доргернского фрегата прямо на входе в порт. Маргарет успела прочесть до конца, когда Энджел наконец вернулся.

– Защитное поле цело. Ублюдок только подсматривал, не приближаясь. Но с такого расстояния! Сколько же нужно силы!

– А почему он орал, если так далеко?

Энджел поморщился:

– Потому что все равно использовал заклятие, а все они так или иначе – часть нашего разума. Когда я его припек, уничтожив плод сознания, то сознанию тоже досталось. Однако он хитер – использовал вариант следящих чар, но не пытался влезть внутрь.

– Но зачем ему это? – недоуменно спросила Маргарет, выбросив фрегат из головы.

– Пока не знаю, – процедил Энджел. – Но узнаю, и тогда у него припечет не только мозги.

Бреннон отбросил простыню. Кеннеди стоял рядом и протирал пенсне с таким видом, словно говорил: "Сами объясняйте это, как хотите!" На шее трупа с двух сторон имелись глубокие проколы с бледным розовым краем.

– Обескровливание, сэр, – сказал Бирн. – Его нашли на сцене поздно вечером. Вокруг было немного крови, всего несколько маленьких пятен.

– Кто нашел?

– Театральный плотник. Прибежал на крик. Нашел его уже таким. Потом сбежались остальные, – детектив достал из папки лист бумаги. – Список всех, кто был в театре седьмого числа после десяти вечера. Директор Фарлан сразу же послал за врачами, но было поздно. Прибывший доктор констатировал смерть от потери крови. Вот его заключение. Затем кто-то, слава Богу, догадался вызвать полицию. Я прибыл туда в начале двенадцатого ночи, осмотрел тело и место, – Бирн вручил комиссару папку. – Все здесь, сэр. Завтра приедут жена и старший сын покойного – они навещают родственников.

Бреннон положил поверх отчета краткое описание жертвы. Джозефу Темплу было пятьдесят три года; из них он провел в театре сорок лет. Он был женат на бывшей актрисе, которая родила ему четверых детей. Они собирались вернуться от родичей к премьере спектакля "Царь Иолай" с Темплом в главной роли. Бреннон понятия не имел, почему этому придают такое значение, но Фарлан, судя по протоколу допроса, сокрушался так, словно отмена премьеры пустила по миру и его лично, и весь театр.

"А может, и пустила, – подумал комиссар. – Денежки-то за билеты того, придется вернуть".