– Со временем – разумеется, – уверил его Рагнихотри. Гигант поволок Бреннона по лестнице, по которой уже лез моряк.

– Скажите, – поинтересовался Рагнихотри, – а герр Редферн всегда был настолько... упрямым?

– Откуда мне знать.

– Несомненно, юная фройлен ему дорога, однако он все равно... впрочем, я имею в виду не столько его упрямство, сколько выносливость. Он не проходил процесс, что очевидно, но, может, с ним сделали что-то еще? Облегченный вариант процесса?

Настойчивый бубнеж в спину вызывал у комиссара жгучее желание лягнуть бритого выродка, а потом долго и методично пинать ногами. Пегги осталась там одна, совершенно беззащитная, потому что какой сейчас прок от Энджела, а он, ее дядя, прется черт знает куда вместо того, чтобы броситься на помощь!

"Значит, надо поспешить", – решил Бреннон. Рыжий матрос протянул ему руку и потащил на палубу.

Снаружи уже смеркалось, и над палубой гулял сырой пронизывающий ветер. Натан поежился – его оставили без сюртука и жилета, а погодка была отнюдь не летняя. Однако самое главное – здесь были живые люди. По кораблю сновали, занимаясь своими моряцкими делами, обычные, живые, нормальные матросы. А судя по взглядам, которые они исподтишка бросали на Рагнихотри, его общество не доставляло им ни малейшего удовольствия.

"Они боятся", – подумал Бреннон. Моряки поспешно отводили глаза, некоторые украдкой крестились, а кто-то с сочувствием проводил комиссара взглядом. У кого на руке, у кого – на шее или лице были нарисованы оранжевые клейма вроде тех, которыми раджи в Мазандране помечали одежду своих слуг.

– Они с "Кайзерштерн"? – спросил Натан.

– Да. Даже мой корабль нуждается в команде во время длительного плавания.

"А куда ж вы их деваете потом? – подумал Бреннон, с усилием подавив глухую ярость. – На фарш для нежити или тоже того, превращаете во всяких тварей?"

О, если бы Редферн сейчас повторил свое предложение – да он бы ему руку пожал, если б не сразу на шею кинулся! Редферн... Пегги!

– "Арандхати", – Рагнихотри с гордостью обвел рукой корабль. – Краса кайзерского флота... бывшая. "Кайзерин Мария-Тереза", подумать только! У нашего Вильгельма мания величия.

Комиссар бегло огляделся. Паруса на мачтах были свернуты. Около колеса (штурвала?), которое обычно управляет этими лоханками, стоял плотно сбитый, седой моряк лет пятидесяти на вид, с оранжевой меткой на лбу. Бреннон встретился с ним глазами и задержал взгляд на его лице. Доргернец хмуро, неприязненно посмотрел на него, но через мгновение выражение его лица сменилось на настороженно-сочувственное.

– Ляйднер, распорядитесь насчет напитка для комиссара, – велел Рагнихотри. – Итак, что бы вы хотели узнать?

– Верните мне Пег. Если ее и пальцем не тронули, я просто уйду.

"Учитель" поднял брови.

– О, – насмешливо сказал он, – вы еще и угрожаете? Чем же, позвольте узнать? Вашей ведьмой? У меня есть, что ей предложить.

Он вытащил из-за воротника рубахи витую раковину на шнурке и пронзительно в нее свистнул. Резкий звук раскатился над кораблем, и из воды на миг вынырнуло нечто большое, извилистое и чешуйчатое. Оно тут же скрылось в волнах, но Натан успел оценить размеры гадины. На реконструкции, которую делал пироман, она казалась куда меньше.

– Морской змей, мазандранская разновидность. Я бы не месте вашей зверюшки не стал проверять его на огнестойкость.

Бреннон подошел к перилам. Великан придержал его за плечо, но комиссар не собирался бросаться в морские волны. Он изучил обшивку лоханки и ткнул пальцем:

– Тоже рисуночки?

По черному борту "Арандхати" вились серебристые узоры. Рагнихотри весело засмеялся.

– Это брахманская магия, о которой герр Редферн отозвался с таким пренебрежением. А она способна на удивительные вещи! Вы, впрочем, сейчас сами почувствуете, – он кивнул мазандранцу, и тот, подхватив комиссара, словно ягненка, понес его к мачте. Рагнихотри отдал несколько коротких приказов; матросы с явной неохотой окружили мачту. Седой моряк с клеймом на лбу встал ближе всех.

– Какого черта?! – крикнул Бреннон, брыкнувшись в железной хватке. Бородач держал его крепко, но бережно.

– Я всего лишь забочусь о своей безопасности. Горький опыт с вашей родственницей, сами понимате. Напиток совершенно безопасен, он всего лишь немного ограничит вашу способность к передвижению. Хотя, – поразмыслив, признал Рагнихотри, – чувствительность к боли так же сильно снижается, поэтому в случае герра Редферна пришлось обойтись без него.

Вернулся Ляйднер с графином какой-то мерзости. Мазандранец придавил Бреннона к мачте, а седой моряк принялся стягивать руки комиссара веревкой.

– За девкой, а? – чуть слышно пробормотал он с сильным акцентом. Комиссар еле-еле кивнул. Петли на руках вдруг ослабли.

– Беги, мужик, – шепнул моряк. Бородач внимательно посмотрел на Бреннона, но не сказал ни слова, только на секунду сверкнул зубами в усмешке. Хотя он подчинялся Рагнихотри, никакой враждебности с его стороны комиссар не чувствовал.

Хозяин нежити нацедил из кувшина жидкости в бутыль, закрутил горлышко пробкой с дозатором (Натан видел такие у Лонгсдейла) и вручил Ляйднеру. Седой моряк тем временем опутал веревкой ноги Бреннона. Выглядело весьма натурально. Комиссар пересчитал окружающих его матросов. Двадцать два, включая седого. Ляйднер тем временем подошел к Бреннону и буркнул: