Народ, одетый во всё тёмное, инвалиды с цыгарками на перронах, бездомные собаки, шныряющие под ногами отъезжающих. Люди с мешками и чемоданами. Женщины в платках, продающие мочёные яблоки и семечки.

– Ты чего как в воду опущенная, – остановилась перед сидящей в молчаливом ступоре Копейкиной её коллега и лучшая подруга, Поликанова Светлана, – случилось что?

Поезд изрядно трясло, но Эвелина ничего не замечала вокруг. Плыла, как в тумане, наедине со своими невесёлыми мыслями, невидящим взором уставившись в грязное оконное стекло.

– Тяжело мне, Светка, – еле вымолвила она, оборачиваясь к подруге. – Я, похоже, мальчишку со своего двора под монастырь подвела.

– Какого мальчишку и что значит под монастырь, ты толком можешь объяснить?

– Во время прошлой поездки, когда у меня никого дома не было, сосед мой, молодой парень, Петька залез ко мне в квартиру и вытащил магнитофон сына, чтобы организовать во дворе танцы для молодёжи. Не знал, что я скоро вернусь. А я, когда приехала и обнаружила пропажу, в милицию сразу побежала и написала заявление.

– Ну и что?

– Ну как что? Забрали его…

– А как он к тебе в квартиру-то проник, – не поняла подруга, – ты ему ключи, что ли, оставила?

– Через форточку, я ведь на первом этаже живу, – пояснила Копейкина.

– Ну и правильно, что забрали! А то, что же получается, если на первом этаже живёшь, так к тебе каждый кому не лень залезть может! Он что же, уголовник?

– Да какой там уголовник! Он красть-то и не думал ничего, а только для танцев магнитофон взял. Потом вернуть хотел! Я этого мальчика знаю с самого детства. Он практически сирота. С тёткой пьющей, без родителей живёт. Работает на маслозаводе.

– Странная ты, Элька, всех тебе на свете жалко, даже грабителей!

– Да нет, Светка, никакой он не грабитель! Я его с самого детства знаю. Сирота он!

– Откуда ты знаешь, что не грабитель? Чужая душа – потёмки! Тем более из неблагополучной семьи. Ну, и что теперь будет?

– Я хотела забрать заявление своё, а мне говорят, что теперь это не моё дело!

– Как это – не твоё? У тебя же украли? – удивилась подруга.

– А вот так! Теперь, говорят, хоть бери назад заявление, хоть не бери, не имеет значения – факт кражи установлен! Так закон, значит, требует.

– Ну, а ты-то при чём?

– Ну как это – при чём? Как ты не понимаешь, Светка?! Получается, что я из-за какого-то паршивого магнитофона всю жизнь парню испортила! Ведь в тюрьму его посадить могут! А оттуда нормальными не выходят!

– Ой, да ладно, Элька, может всё ещё обойдётся? Чего ты разошлась-то? Разберутся там в милиции, раз, как ты говоришь, Петька этот красть магнитофон не хотел, а только взял на время! Что там, одни дураки работают, что ли?!

– Эх, хорошо бы, чтоб разобрались! – тяжело вздохнула Копейкина. – Вот только тягостно мне на душе, неспокойно.

***

– Ну, что же, дело понятное. Украл – должен сидеть в тюрьме! Возбуждай уголовное дело по статье «Кража с незаконным проникновением», – откинулся на стуле довольный начальник.

Майор блаженно зажмурился, подставив потное лицо под освежающую воздушную струю, которую натужно гонял стоящий перед ним на столе маленький металлический вентилятор с резиновыми лопастями. При определённом угле поворота лопасти попадали в какой-то созданный ими же вихревой поток и смешно хлопали, будто свиные уши, сходство с которыми у красной резины было поразительным!

В кабинете начальника милиции сидели двое: Брякин и капитан Клыков, который только что закончил доклад материалов дела по хищению магнитофона.

– Парень впервые допустил проступок. Нигде прежде не светился, приводов не имел. К тому же хорошо характеризуется по работе. Ему в армию через полгода идти, а там все глупости отцы-командиры враз повышибают! Может, ограничимся на первый раз внушением?

– Ты чего, Клыков, преступников жалеешь? – не открывая глаз, укорил Брякин.

– Мальчишка он ещё совсем! Сглупил, что ж мы его сразу за решётку? К тому же он сирота, с тёткой живёт: родители на фронте погибли.

– Ты не забыл, кем работаешь? – глаза начальника открылись, а его лицо, дотоле имевшее благостное выражение, приобрело теперь недовольный, злой вид. – Может, тебе в адвокаты податься?

– Ну и паскуда же ты, Брякин, – отчётливо произнёс капитан.

– Что?! Да я тебя за Можай загоню! – подскочил на стуле майор. Щёки его побелели от злости, а глаза налились кровью.

– Не докажешь, скотина! Нас только двое в кабинете, – бросил в ненавистное лицо Клыков. – С такой тварью, как ты… – не договорил капитан, грозно поднимаясь со стула. – Да и вообще, поосторожнее с обещаниями. У нас на фронте тот, кто обещал много, долго не жил!