Я засмеялась. Вот любопытный!

– Нет, сегодня Тонечка бушует. Второй день достает уже. Как Тарас вчера позвонил, напомнил про фестиваль, словно с цепи сорвалась.

– Не хочет, чтобы ты ехала сюда?

– Наоборот! Я ехать не хотела, а она заставляет меня общаться с людьми, и начинать искать нового папу для Софии. Бред полный! – в двух словах рассказала о проблемах со здоровьем у моей сестры. – Вот не понимает, что у ребенка один отец бывает.

– В чем-то твоя сестра права, тебе тяжело одной будет дочку поднимать, да и детей еще планируешь иметь, наверное.

– Ну уж нет, я Руслана вряд ли забуду, а дочка моя не нужна чужому дяде, сейчас о своих-то не хотят заботиться, – мне не нравилась тема разговора. Поэтому встала и бросила смятую салфетку на стол.
– Ладно, пошли хоть концерт посмотрим, а то скоро закончится.

Мы пробрались поближе к сцене, послушали рок. Станислав стоял позади меня, обняв, выше почти на голову, стройный, загорелый. Людей много, толкались, один раз даже чуть не утащили меня от него. После этого мы сцепились руками, переплетя пальцы. Я прислонила голову к плечу друга, мне было так хорошо и уютно в кольце его рук.

Вскоре начался стриптиз, красивое зрелище. Смотрели до тех пор, пока на сцену не полезли полуголые, в одном белье, почти пьяные девки. Тогда мы вырвались из толпы, и пошли к палаткам, на наше место.

54.

– Тась, я все думаю, почему Тоня так говорит тебе. Ну, про отца для Софии… может, ревнует? – Стас повернул меня к себе, заглядывая в лицо. Я не могла понять, о чем речь, какая ревность. – Вы живете вместе, а Ромка с Русланом на одно лицо, отношения у вас больше, чем дружеские… я слышал, как ты с ним по телефону разговаривала… и Ромашкой называешь. Да и работаете вместе, значит, вместе времени больше проводите.

До меня туго доходило, но когда дошло, я ужаснулась.

– Нет! Нет, этого быть не может! Да, работаем, живем, но как ты мог подумать… Ромка мне братом стал, он друг…

– Да погоди ты истерить, – Стас обнял меня за плечи, его спокойный, рассудительный тон усмирил мой гнев. – Это не я так думаю. Поставь себя на ее место, подумай спокойно. Тебе надо дать ей понять, что нет с твоей стороны угрозы.

– Я хотела съехать от них, в том доме все напоминает о … Но Тоня сама не отпустила. Теперь, думаю, придется снять квартиру.

– Это не выход, сестра может подумать, что вы тайком встречаетесь. Будет только хуже.

– Вот ума не приложу, что делать тогда…

– Ладно, время придет, и ты поймешь, что нужно делать. Всегда все встает на свое место. А пока, вон у тебя гости.

К нам подлетели Сандра с Ольгой, мои щебетухи, по очереди повисли на мне, схватили за обе руки и потащили к костру. Боже, как я по ним соскучилась, мы не виделись два года, только созванивались. Они очень повзрослели, не узнать.

Возле костра меня сгреб в охапку медведь по имени Тарасик. Он пришел с молчаливой женщиной, представилась Татьяной. Никитка подошел, в обнимку с двумя девицами, пившими пиво прямо из бутылки. Ладно, хоть одетые более-менее прилично. Он подхватил меня и закружил, радуясь встрече. Я тоже рада его видеть, о чем сказала.

Знакомые все подходили, обменивались рукопожатиями и новостями. Не хватало только одного человека… Очень. Чувствуя, как на глаза снова наворачиваются слезы, отошла к воде, присела на бревно. Даже оно напомнило, как три года назад мы с Русланом положили его на берегу.

Ветер переменился, теперь дул с берега на море. Чтобы успокоиться стала заплетать косу, в легком топе было прохладно, но дойти до «Джиксера» за одеждой не было ни сил, ни желания. Рядом присел Стас, протягивая бокал с вином.

– Ты чего ушла? Держи.

 Я взяла бокал.

– Не хочу людям веселье портить, вон как у них жарко там, танцуют, вино пьют… Зачем ты мне принес, ехать с утра.

– До обеда выветрится, я тоже стаканчик вот… Выспимся, и ничего не останется.

– Я не собиралась оставаться, палатку не стала брать…

– Тась, мы друзья или как? Неужели не потеснимся? Тем более Кит спать явно не собирается, глянь только на него!

Я посмотрела в сторону костра. Кит что-то рассказывал своим девкам, шептал на ушко то одной, то другой, трогал за грудь и щипал зад. Девицы довольно смеялись и целовали его. Я поежилась, скорее от неприязни. Не нравятся мне такие… ну слишком доступные, мягко говоря.

Стас стал снимать рубашку с себя, укрыл меня. Сразу стало уютно и тепло, но теперь сам будет мерзнуть. Весь вечер ходил в черной майке, на шее висел военный медальон с данными владельца. У меня дух захватывало при взгляде на него, от запаха мурашки бежали вдоль позвоночника, губы становились сухие. Когда он надел рубашку, мне стало легче, теперь же эта вещь на мне, причем пропитанная ароматом его тела, а сам снова в майке. Напуганная собственными эмоциями я встала, собираясь вернуть рубашку владельцу, и сходить до «Джиксера» за ветровкой.