— За-ткнись.

Мимолетное сожаление промелькнуло в тех лиловых глазах, пока не вернулся леденящий голод.

— Жажда. Хочется пить прямо сейчас.

Сверкнув зубами, Эйден примкнул к ее шее. В какой-то степени он понимал, что не доберется до вены, но никогда не сдавался на этом этапе.

Виктория схватила его за волосы и отшвырнула. Удар не должен быть сильным. Он отлетел к дальней стене пещеры, и она поморщилась. Упс. Пыль и обломки взметнулись вокруг, дрейфуя по направлению к ней, когда он соскользнул на землю. Она вдохнула воздух, в котором так нуждалась. Затем ей пришлось прокашляться, чтобы прочистить горло от пыли.

— Эй! Поаккуратнее с нашим парнем, — скомандовал Джулиан. — Я, знаешь ли, планирую вернуться в это тело.

Ей хотелось кричать: «Я стараюсь быть осторожной».

Как Эйден общался с этими существами всю свою жизнь? Они без конца переговаривались, отпускали комментарии. Джулиан находил недостатки в каждом ее действии, Калеб ничего не принимал всерьез, а Элайджа был величайшим занудой всех времен.

Честно говоря, она бы предпочла накачать себя успокоительными, чем разговаривать с ним.

И где эти люди-наркоманы, когда приходится себя превозмогать.

Эйден стоял и не отводил от нее взгляда.

— Как я могу остановить его, не причинив вреда?

Она задавалась этим вопросом тысячу раз, но решение так и не пришло к ней. Наверняка есть способ облегчить боль…

— Эй, у меня забавное чувство, — громогласно объявил Калеб, словно не было никого и ничего важнее в этом мире, чем он и его переживания.

— Почему бы тебе не передохнуть? Знаем мы о твоем чувстве в невидимых штанах. И единственный способ его унять — предложить Виктории раздеться, — огрызнулся Джулиан.

— Сделай одолжение Эйдену, и перестань заигрывать с его подружкой в душе.

Виктория сжала уши руками, пытаясь достучаться до душ и, наконец, поубивать. От них столько шума. Словно тени сновали внутри ее черепа, ускользающие каждый раз, когда она приближалась.

— Нет, я не озабоченный. — Утомительная пауза. — Точнее да, но сейчас речь не об этом. Кажется… у меня… кружится голова.

Калеб говорил правду. То головокружение передалось и Виктории. У нее подкосились ноги.

— Эй, — откликнулся Джулиан секунду спустя. — И у меня. Что ты с нами сделала, принцесса?

Конечно он упрекал Викторию, хоть в этом и не было ее вины. Головокружение всегда возникало за пару минут до перехода душ к Эйдену, и они без конца удивлялись этому.

— Эйден возвращается, — предупредил ее Илия. — Надеюсь, ты готова к переменам, которые вот-вот произойдут. Я знаю, что это невозможно.

— Эй, не помогай врагу! — прорычал Джулиан.

— Я не…

Запах крови Эйдена отвлек ее, не дав закончить предложение. Он манил и дразнил, заставляя рот наполняться слюной, напоминая ей о потребностях тела.

Внезапно она упала, сильные руки толкнули ее вниз. Холодный камень оцарапал спину, и она с трудом выдохнула слово «враг».

— Покорми.

Эйден придавил ее своим весом и мгновение спустя его зубы впивались в шею. Она снова попыталась оттащить его за волосы, но в этот раз он укусил сильнее и добрался до вены. Ее кожа фактически разошлась.

Никогда раньше ничего подобного не случалось, и у нее вырвался крик боли. Крик, который замер так же быстро, как и начался. Как только опять закружилась голова, с новой волной усталости она ощутила, как сжалось ее горло. Мышцы дрожали, и ей показалось, что она услышала стон Калеба.

Легок на помине. Она выдохнула его имя, желая достучаться до души и убедить помочь ей сейчас.

— Позволь мне вселиться…

Его второй стон оборвал ее. Что происходит со мной?

— Сконцентрируйся. Пожалуйста. Разреши мне…

— Это смерть? Я не хочу умирать. Я слишком молод, чтобы умереть.

Он со своим лепетом ничем не мог помочь. Не могли и другие. Джулиан и Илия тоже стонали. Но они не бросали ее, не возвращались к Эйдену. И тогда их стоны превратились в крики, затуманив ее разум, лишив здравого смысла.

В сознании, как вспышки, проносились образы. Ее телохранитель, Райли — высокий и темноволосый с ухмылкой на лице, сестры Виктории, Лорен и Стефани, обе прекрасные блондинки, изводившие ее нещадно. Мама Виктории, Эдина, с волосами черными, как ночное небо. Они покачивались в такт ее движениям. Пропавший брат, Сорин, воин, о котором приказали забыть. Она попыталась не вспоминать, как он ушел и ни разу не оглянулся.