— Не забывай пить таблетки, — напомнил отец, — тебе там хватит? Я заказал, но привезут только через неделю.

— Да, хватит, не волнуйся, — я поморщилась, но забота отца была приятна.

— Тогда пока, через пару дней…, - хотел было попрощаться отец, но внезапно передумал, — ах да, вот еще что. Артем тут жаловался, что звонил тебе, а ты трубку не брала и потом, наверное, забыла перезвонить. У вас ничего не случилось?

— Да нет, все в порядке, — настроение окончательно завяло на корню.

Мало того, что с Артемом предстоит нелегкий разговор, так потом еще и перед отцом оправдываться придется. В том, что отец нашему расставанию не обрадуется, я была больше чем уверена. Но ничего, мы же взрослые люди, да и на дворе не пятнадцатый век.

— Тогда перезвони парню, — тоном, не терпящим возражений, произнес он, — раньше ты была более ответственной.

— Да, папа, — выдавила я.

— Все, пока, через пару дней позвоню, — отец отключился, не дожидаясь моего прощания. А я пошла на кухню и заварила себе чай, надеясь, что станет полегче.

Артему решила позвонить завтра, малодушно оттягивая время. Отпивая горячий напиток мелкими глоточками, я пыталась придумать, что и как сказать Артему и отцу. И уже поздно ночью, закутавшись в одеяло, как в кокон, я вспомнила жгучий взгляд красивого парня.

Поскорее бы завтра…

Яркие лучи солнца пробиваются сквозь густую листву деревьев, даря желанную прохладу в жаркий летний день. Маленькая девочка в красивом голубом платье с кружевным подолом и большим атласным бантом на поясе, собирает круглые камушки на берегу небольшой речки. Камушки красивые, разноцветные, иногда даже с блестящими вкраплениями. Девочка уже насобирала небольшую кучку и теперь раздумывала, куда бы их сложить — маленьких ладошек категорически не хватало, а оставлять их здесь было жалко. Можно, конечно, и в подол сложить, но тогда платьице испачкается, а его еще жальче, чем камушков.

Вдруг кто-то хватает ее за талию и резко подбрасывает вверх, а затем кружит вокруг оси. Малышка заливисто хохочет. Она точно знает, кто это и совсем не боится.

— Еще! — она смотрит на долговязого худого черноволосого паренька, когда тот перестает кружить ее, и звонко командует, — еще! Пожалуйста!

Он улыбается едва ли не счастливее ее. Снова подхватывает девчушку на руки и кружит, кружит, кружит. Потом валится с ней на траву, внимательно следя, чтобы не испачкалось платье. Камушки уже забыты, ведь с ним ей намного интереснее.

За деревом, шагах в десяти на них, стоит большая белая собака. Она не сводит глаз с детей, но, кажется, будто она улыбается.

— Правда, моя мама самая красивая? — спрашивает малышка, сидя на коленях у мальчика и вытряхивая песок из сандалика.

— Правда, — соглашается мальчик, помогая ей застегнуть крепление.

— А я буду такая, когда вырасту? — большие зеленые глаза смотрят на мальчика доверчиво и открыто.

— Нет, — девочка начинает хмуриться, но расстроиться не успевает, — ты будешь еще красивее.

Темные, почти черные глаза вглядываются в личико девчушки, а руки приглаживают растрепавшиеся волосы.

Будильник заставил меня подпрыгнуть в кровати. Сон рассеялся, оставив горьковатое послевкусие. Странно, что это за маленькая девочка с пареньком? Хотя, было смутное ощущение, что его лицо мне знакомо. И белая собака…

Надо в соннике глянуть, к чему снится белая собака, решила я и поспешила в ванную. Настроение было отличным.

Илья

Поездка домой прошла отлично. Отец уверенно шел на поправку, начиная потихоньку качать права и испытывать на прочность нервы медсестер. За мать я был спокоен — во-первых, отец над ней всю жизнь трясется, как над хрустальной статуэткой, а во-вторых, мягкая хрупкость матери скрывает внутри стальной стержень. Она может долго уступать и прощать какие-то вещи, но потом… в общем, лучше не рисковать.

Врачи хотели оставить его в больнице еще на недельку, но путем длительных уговоров, ожесточенных споров, ультиматумов и шантажа срок сократили до трех дней с обязательным постельным режимом дома. Так как это было озвучено в присутствии матери, то радость в глазах отца сменилась тоскливым выражением. Ему хватило одного взгляда супруги, чтобы понять, что лежать в постели он будет, даже если придется его для этого примотать скотчем. И это не преувеличение.

Еще только вернувшись домой после нашего свидания, которое не свидание, я понял, что так и не догадался взять номер Аниного телефона. Будить девушку на рассвете для этого не решился и теперь беспокойно поглядывал на часы, мечтая, чтобы время ускорилось. Соскучиться по ней я успел еще в первые десять минут после нашего расставания.

Было воскресенье, мы сидели с матерью в палате отца, когда она вопросительно на меня посмотрела.

— Ты второй день себе места не находишь, что-то случилось? — отец, сидевший на больничной кровати, опираясь спиной на подушки, перевел на меня глаза.

— Нет, все в порядке, — быстро ответил, махнув отрицательно головой.

Но я слишком хорошо знал своих родителей, чтобы надеяться на быстрое окончание этого разговора. И в этот раз предчувствие меня тоже не обмануло.

— Тааак, — протянула мама, широко улыбнувшись, — признавайся, кто она!