Он прошел к двери и указал на замок.

– Если ты закроешься изнутри, даже пожарные сюда не войдут, а уж они способны открыть любой замок в этом городе. – И, предугадав ее вопрос, добавил: – На террасу тоже никто не залезет. Разве что спустится сверху, с нашего этажа, но думаю, это маловероятно.

Флавия понимала: все, что говорит Фредди, – правда и она реагирует так бурно, потому что ужасно устала после спектакля, да еще испытала стресс – когда испугалась, увидев перед дверью цветы. Ей уже случалось испытывать страх, но тогда в происходящем была логика: Флавия знала, чего именно боится. Однако эти розы… Что они означают? Скорее всего, это дань ее таланту, благодарность за хорошее выступление. Почему же тогда она, Флавия, ощущает в этих цветах угрозу и что-то еще более зловещее, сродни сумасшествию? Откуда у нее вообще такие мысли?

Глубоко вздохнув, она посмотрела на Фредди.

– Я уже и забыла, какой ты добрый. И терпеливый, – сказала она, легонько касаясь его руки. – Спасибо за приглашение, но будет лучше, если я поскорее лягу. Слишком много всего произошло: сперва спектакль, затем – желтые розы, которыми была усыпана вся сцена и гримерка, после – встреча с поклонниками и теперь – это!

Флавия провела руками по лицу, и когда отняла их, то выглядела еще более утомленной.

– Ладно, – сказал Фредди. – У тебя есть мой номер. Положи телефон возле кровати. Можешь звонить мне, когда захочешь. В любое время. Если что-то услышишь или тебе померещится, сразу набери меня! Договорились?

Флавия поцеловала его в щеку – как и подобает давней приятельнице:

– Спасибо, Фредди!

Он повернулся, собираясь уходить. Голосом, в котором не было даже намека на драму, произнес:

– Закрой за мной дверь на замок. – И, потрепав ее по руке, добавил: – И сразу же ложись спать!

Так Флавия и сделала, потратив пару минут на раздевание и на то, чтобы надеть старую футболку, когда-то позаимствованную у сына. Они с Микки-Маусом уже засыпали, и вдруг женщина вспомнила, что впервые после спектакля не позвонила детям. Чувство вины не отпускало ее, пока она не провалилась в сон.

Проснулась Флавия с ощущением, похожим на похмелье, – словно вчера выпила лишнего, хотя этого и не случалось уже многие годы. Голова болела, глаза опухли и не хотели открываться. Спина и плечи затекли, и потянуться под одеялом Флавия смогла с большим трудом. Сначала она подумала, что все это нервы, но потом вспомнила вчерашний прыжок с крыши замка Сант-Анджело: как она рухнула на ворох поролоновых матрасов, приземлившись не на живот, а скорее на бок. Флавия сразу почувствовала, что ударилась, но по ту сторону занавеса уже гремели аплодисменты, и она обо всем забыла.

Надеясь уменьшить боль, она долго стояла под душем, подставляя под очень горячую воду сперва голову, потом спину. Затем завернулась в огромное полотенце, другим обернула мокрые волосы и отправилась в кухню, где сварила кофе и выпила его без сахара и сливок. Допивая вторую чашку эспрессо, Флавия босиком переместилась в гостиную, окна которой выходили на балкон. В этом помещении и в паре соседних, выходящих на канал, были слышны гудки проплывающих мимо вапоретто, – в отличие от спален, окна которых выходили на другую сторону. Начинался еще один унылый, серый день, и Флавия подумала, что, если открыть стеклянную дверь, выйти на террасу и сделать хватательное движение, назад в комнату можно принести в кулачке немного влаги…

Она долго стояла у окна, наблюдая за снующими в обе стороны корабликами. Отсюда было видно имбаркадеро [20] возле церкви Санта-Мариа-дель-Джильо, справа, по ту сторону канала. Флавия успела заметить, как к нему причалили две лодки. «Если б я только могла думать о двух разных вещах одновременно!» – поймала она себя на мысли и вернулась в спальню, чтобы посмотреть, который час.

На часах, которые Флавия оставила возле кровати, было почти одиннадцать. Рядом лежал мобильный. Фредди прислал ей уже три сообщения. В последнем говорилось, что, если она не объявится до полудня, Сильвана спустится и позвонит к ней в дверь; сам он уже в конторе и сделать этого не может.

Флавия написала ему эсэмэску с просьбой не валять дурака, но вовремя опомнилась, стерла этот текст и набрала новый: она только что проснулась, и ей гораздо лучше. И хотя телефонино едва ли лучшее средство коммуникации, певица поблагодарила Фредди за помощь и терпение, проявленное им вчера ночью, и прибавила, что как друг он просто бесценен.

Ответ пришел через считанные секунды: «Ты тоже, дорогая!» Всего три слова, но они невероятно ее подбодрили. Флавия быстро оделась, выбрав коричневое платье, с которым не могла расстаться уже много лет, и коричневые туфли на низком каблуке, достаточно удобные для того, чтобы выстоять в них многочасовую репетицию.

Флавия зашла в бар по левую сторону калле [21] , ведущей к мосту, и заказала сладкую булочку-бриошь и кофе. Заказала и тут же спросила себя, не безумие ли это – пытаться сорвать репетицию, что обязательно случится, если ее организм сейчас получит слишком много сахара и кофеина. Она окликнула бармена и изменила заказ: один трамеццино с прошутто и моцареллой и стакан апельсинового сока. Флавия взяла оставленную кем-то на барной стойке Il Gazzettino [22] и лениво пролистала ее за едой, не получая удовольствия ни от чтения, ни от сэндвича, но гордясь тем, что устояла перед сладостями и еще одной чашкой кофе.