– Её больше нет, – прошептали мои губы. Весь мир потерял свой смысл.

Храм Тьмы

Острие старого, могучего топора ударило о поверхность алтаря, взрываясь тысячами ярких звёзд, крошками камня и потоками Силы. Нити, что крепко связывали стоявшую у монолита девушку и Высшего Демона оборвались под сталью артефакта. Связь разрывалась, руны меркли. Остатки Силы хлынули во все стороны, снося присутствующих с ног. С потолка посыпалась крошка, грозя обрушиться уже не пылью, а смертоносными камнями.

Из носа Белого мага побежала алая кровь, пачкая кожу и одежду, стекая на ту уже не крупными каплями, а струями. В глазах потемнело, оглушило ударами собственного сердца. Дыхание сбилось, лёгкие словно окаменели, не желая более принимать воздух. Магу потребовалось несколько секунд, чтобы подчинить своё тело и обратить взор к жертве сего ритуала.

Тёмные длинные волосы были разбросаны по алтарю. Рядом с лицом наливалась лужица крови. Бледные нежные руки раскинуты в стороны. Её верхняя часть тела лежала на монолите. Рядом, пошатываясь и тоже истекая кровью, стоял Сайл, который держал хрупкое тонкое тело, чтобы оно не соскользнуло на грубый пол.

Сердце Корстена сжалось и пропустило удар. Он сильно испугался за девушку, которая не подавала признаков жизни. Превозмогая физическую боль, практически её не замечая, наследник Эрьяра Брот бросился к её телу. Ужас, что сейчас замораживал, опустошал его душу, был настолько пугающим, что мужчина не выдержал и закричал:

– Ади!

Сайл, качнувшись, попытался приподнять её, но Корстен опередил, сбив практически мага с ног. Он непонятно каким образом смог остановиться, не предпринимать резких движений. Трясущиеся руки осторожно откинули гладкие и влажные волосы в сторону, чтобы увидеть её лицо.

Кровь! Её было так много! Корстен ужаснулся. Она была везде! Текла из носа, рта, ушей. Кожа бледная, почти прозрачная. Сердце мага почти остановилось в этот момент. Он никогда ранее не испытывал такого страха. Страха за другого человека, что оказался ему так дорог. Он знал цену потери близкого и сейчас боялся. По-настоящему боялся!

Ади не должна была настолько сильно реагировать на разрыв связи. Они не стали с Демоном настолько близки, чтобы последствия разрыва стали печальными.

– Нет, пожалуйста, Ади… Нет! – шептал мужчина, молясь всем Богам о помощи. – Прошу тебя, останься со мной! Ади, молю…

На глаза Белого мага накатили слёзы от страха неизбежной потери. Впервые с момента его сурового детства. Он не мог просчитаться. Не мог! Всё было спланировано и продумано до самого невероятного развития событий.

Дрожащие пальцы коснулись щеки и переместились сразу к шее. К её артерии, пытаясь уловить сердцебиение.

Секунда…

Другая…

Лёгкое, едва заметное биение маленького сердечка, и маг чуть было не рухнул на колени от облегчения. Он аккуратно поднял почти воздушное тельце на руки и, опираясь спиной о бок монолита, сполз наземь. Она не издавала ни звука, тихо лежала в его объятиях. Вся в крови, которая продолжала литься и даже не думала останавливаться. Корстен не отрывал от её лица глаз. Не мог. Не хотел. Он убрал мокрую прядь с щеки и устроил её голову у себя на локте удобнее для неё. Положил одну ладонь на лоб Адалинды, другую на её едва заметно бьющееся сердечко и обратился к своему резерву, призывая Свет. Сила, послушная своему хозяину, полилась в тело девушки, осушая своего носителя.

Наследник Эрьяра Брот с трудом оторвал свои глаза от ноши, что крепко удерживал в руках и обратился к своим людям. Демистор, едва державшийся на ногах, не отпускал защитного купола, что скрывал выброс Силы ритуала, не давал ему проникнуть за пределы Храма. Снаружи тоже самое только в гораздо большем объеме делал Гвен. Они скрывали происходящее от ищеек Де Грона и других лиц, что могли заинтересоваться происходящим. Сайл стоял рядом со своим командиром, готовый в любой момент прийти на помощь. Верные соратники, лучшие его люди, практически друзья. Хотя почему “практически”? Давно уже ими ставшие за прожитые годы, когда бились плечом к плечу, когда, рискуя жизнями, спасали друг друга, доказавшие уже не единожды свою верность. Сейчас, когда он отдаст свои силы Ади и станет уязвимым, только на них он и мог положиться. Они не смогут его предать и не смогут причинить вред его девочке. Но… если бы дело касалось только его, то он бы сейчас просто доверился безо всяких подстраховок, но дело касалось и его Иной, перед которой он и так уже виноват, которой он принёс столько боли. Поэтому он обратился к нитям клятвы верности, что скрепляла его с командой. Проверил, убедился и отпустил нити обратно, подкрепляя их силу. Он прекрасно знал, что они все почувствовали и, возможно, их это даже оскорбило, но сейчас не до их чувств. Сейчас его заботило только одно - Адалинда!

Белый маг смотрел на милое лицо, которое начинало плыть перед его взором. Капля крови упала ей на щеку, и он даже не сразу понял, почему это произошло. Затем вторая, третья, и он откинул свою голову назад. Его глаза уже ничего не видели, лишь темнота. Кромешная, манящая темнота. Она звала к себе, обещала покой и сладкий сон. Но его разум был крепче и отгонял от себя её, пытаясь отдавать всё больше и больше жизненных сил девочке, что покоилась на его руках.

– Корстен, – как сквозь вату, услышал голос Сайлоса. – Прекращай. Хватит! Ты отдал уже слишком много. Она дышит, восстанавливается.

Но Белый маг не слушал своего подчиненного. Он продолжал вливать всё больше и больше, чувствуя, что недостаточно подпитал Ади для её полного восстановления. Она не обучена, она так слаба, что может полностью не восполнить свои силы. Нужно больше!

Его посетила ещё и мысль о том, что сейчас Риннар находится не в лучшем состоянии, чем лежащая на его руках Ведьмочка. Раз Ади так остро среагировала на разрыв, то и ему должно было быть не легче, даже тяжелее, ведь он более сильный источник магии в их связке. Но то, что произошло с ней сейчас ставит под вопрос его расчёты. Ритуал Корстен провёл таким образом, чтобы Де Грон почувствовал не просто оборванную связь, а именно смерть объекта связки. Поэтому процесс должен был быть крайне болезненным. И чем крепче связка, тем более ощутима физически потеря. Но и это не объясняет состояния девушки. Что же, Бездна раздери, пошло не так?