Однако задача оказалась гораздо труднее, чем это представляли себе молодые исследователи в первую минуту. Свойства не существовали отдельно. Их нельзя было взять, как из банки, и в определенной дозировке перемешать друг с другом. Существовал конкретный песок. А с ним иметь дело оказывалось гораздо труднее. Требовалось, например, добиться определенной водопроницаемости — той самой, которая была типична для поющих песков. Это была сравнительно легкая задача. Водопроницаемость песка зависит от размера песчинок и степени их однородности. Одну и ту же водопроницаемость можно получить, составляя самые различные смеси. Но уже труднее оказывалось подобрать смесь, у которой при заданной водопроницаемости и цвет отвечал бы контрольному эталону. А когда удавалось добиться и этого, выяснялось, что удельный вес получился не тот или форма песчинок не сходится и еще, по крайней мере, полдесятка свойств не совпадает. Свойств было много, и когда доходила очередь до самого последнего из них, в первых что–нибудь оказывалось уже нарушенным.

— Кажется, все–таки легче перерыть всю пустыню и найти требуемые пески в готовом виде, чем составить их искусственно, — сознался однажды Павлик.

Но он упрямо сгибался снова над пробами песка, которые были разложены вокруг него в тарелочках, на блюдечках и просто на листах бумаги.

Галя и Прохор Иванович неустанно подготавливали эти пробы для Павлика. А тот, со страстным желанием добиться своего, комбинировал их, как средневековый алхимик.

— Ну хоть бы приблизительно! — мечтал он. — Хотя бы чуть–чуть зазвучали!

Но все смеси оказывались беззвучными.

— Природа, — сказал поучительно Прохор Иванович, — сколько сотен или там тысяч лет поработала тут в пустыне. И песка в ее распоряжении было побольше, чем у нас на столе. И всего–навсего только в одном месте пока поющие–то у нее получились. А ты хочешь, чтобы за несколько дней — раз–раз, и готово! Не бывает так…

Это было очень правильно, но малоутешительно.

Ответ на загадку пришел самым неожиданным образом.

Изучая как–то одну из порций свежего песка, доставленную Прохором Ивановичем, для того чтобы решить, к какой категории ее отнести и на какое блюдечко положить, Галя вдруг обнаружила, что эта порция отвечает всем признакам поющих песков.

Немедленно были отставлены все дела. Воодушевленные надеждой, исследователи принялись срочно озвучивать привезенный Прохором Ивановичем песок.

Быстро были проделаны все манипуляции, и вот Павлик, дрожащей рукой взяв щепоть, стал сыпать обработанный песок на пустой деревянный ящичек.

— Для резонанса, — пояснил он.

Все замерли.

Наступила такая тишина, что слышно было, как скрипнула песчинка, попавшая под сапог нетерпеливо двинувшего ногой дяди Прохора. И в этой тишине с тупым равнодушием глухо лилась струйка песка.

Брякнулась последняя песчинка, как хлебная крошка, отскочила в сторону.

— Все!

Все тяжело вздохнули. Павлик подошел к окну и распахнул его. Ворвавшийся ветер опрокидывал бумажки с песком, смешивал никому теперь не нужные пробы, гнал песчинки по столу.

— Или, — сказал Павлик твердо, тем тоном, каким говорят мужественные люди при постигшем их большом несчастье, — неверен способ озвучивания песков, который предложил нам Сибирцев по совету Ястребова, или… — он обвел глазами товарищей, — в составленном нами перечне признаков поющих песков нет самого главного. Того признака, который и делает их поющими.

Утром Сибирцев посмотрел на отряд, выстроившийся у его стола, и сказал:

— С сего числа поступаете в распоряжение Петра Леонидовича. Познакомьтесь!

В углу кабинета сидел в кресле человек средних лет, с лысиной, идущей от лба, с черными густыми бровями. Он был в полном полевом снаряжении, но не в сапогах и бриджах, а в длинных измятых брюках и грубых ботинках. На левой его руке блестели часы с крупным циферблатом, застегнутые прямо поверх рукава рабочей куртки, а под целлулоидом планшета просвечивала карта с отметками цветным карандашом. Человек с интересом смотрел на отряд дяди Прохора сквозь золотые очки.

— Профессор Ястребов, Он пожал всем руки сильным, коротким «жимом», как это делают спортсмены.

— Может быть, пройдем к вам? — сказал он.

Они уселись на веранде, сгрудив плетеные кресла к круглому столу.

— Ваши материалы, — сказал Петр Леонидович, доставая из планшета отчет отряда, — очень меня заинтересовали. То, что вы не нашли типичного признака поющих песков, конечно, досадно. Но я думаю, что вы не зря проделали эту работу, — профессор Ястребов положил руку на тетрадь. — Тайна поющих песков еще не раскрыта, и всякая попытка ее разгадать очень важна. Тем более, — продолжал он, обводя живыми черными глазами своих слушателей, — тем более, что таких разгадок, — я лично в этом убежден, — может быть несколько. В этом, может быть, и заключается то расхождение во взглядах на поющие пески, которое существует у различных ученых, равно как и противоречивость самих наблюдений. А вы пробовали, — спросил он, — озвучивать ваши пески, те, что вы открыли в пустыне и привезли сюда?