Он не был на грани, и он не пошел бы туда. Так или иначе, я знала это.

Его внутренняя борьба была реальной, но сдержанность побеждала. Это наблюдение держало меня под контролем.

Не было никаких сомнений, что сила Стерлинга привлекла меня с первого взгляда. Доминирование шло от него, как мерцающая энергия. Большую часть своей взрослой жизни я мечтала о таком мужчине, как он, который заставит меня исследовать свои границы и подчиниться. Я никогда не находила этого в мужчинах — до сих пор. А теперь, когда я это сделала, реальность изменилась.

Для того чтобы отказаться от контроля, я должна была доверять человеку, которому я его давала. Моя щека лежала на мягком покрывале, и я не была уверена, что доверяю ему.

У меня был выбор?

— Арания.

Мое имя прозвучало как напоминание и предупреждение. Мой разум искал то, что хотел. И тут я вспомнила. Мои руки.

— Засранец, — пробормотала я, когда сделала, как он просил.

Как только я это сделала, крепкая кожа его ремня обвилась вокруг моих запястий и предплечий, удерживая мои руки, пока плечи не опустились.

— Стерлинг, пожалуйста…

Его большая рука скользила по коже моей задницы, каждый раз опускаясь ниже.

— Стерлинг, — позвала я, и мой голос обрел прежнюю силу. — Сделай это. Накажи меня. Я надела трусики.

Он наклонился, и наши глаза встретились.

— Что ты сказала?

— Я сказала, накажи меня. Ты сказал, что твое слово — правда. Ты дал мне слово, что мой выбор — это или трахаться. Я приму наказание.

Не говоря ни слова, он встал, и в следующее мгновение ремень на моих руках исчез. Однако, когда я начала двигаться, его рука снова опустилась на мою спину.

— Я не говорил тебе двигаться.

В его голосе звучала решительность, которая подавила мое растущее чувство бунта. Освободив руки, я скомкала мягкое покрывало, закрыла глаза и стала ждать. Это был не его ремень, а его рука, которая опустилась на мою голую задницу.

Боль пронзила меня насквозь, начиная с задницы и вызывая цепную реакцию.

Я зарылась лицом в одеяло, и слезы защипали мне глаза.

Еще один шлепок, а потом еще один, пока я глотала слезы.

Его большая рука успокаивающе пробежалась по моей воспаленной коже, усиливая боль и делая что-то еще. С каждым проходом он опускался все ниже и ниже, пока не стал чередовать боль с удовольствием.

Черт возьми!

Я хотела ненавидеть все, что было в этом человеке. У меня были на то все основания, но с каждым прикосновением его пальцев мое тело освещалось — не свечой, мерцающей на ветру, а фейерверком четвертого июля. Только когда он, наконец, проник в меня, я выкрикнула его имя.

— Стерлинг!

Его ритм был заразителен, весь остальной мир исчез. Единственное, что имело значение, — это его следующий шаг. Шлепок по заднице, а затем его прикосновение, иногда к моей нежной коже, иногда более интимное. Я не могла предсказать, как бы сильно ни старалась.

Мини-взрывы вспыхивали, как искры в лесу, ожидая бушующего пожара. Мир вокруг нас исчез, все мое тело реагировало. Я не думала о том, что правильно, а что неправильно. Причина, по которой я была с ним больше не существовала. Стерлинг будоражил мои чувства, поднимая меня все выше и выше к величайшему оргазму в моей жизни.

Звук его молнии был едва слышен, мое тело гудело. Часть моего сознания напомнила мне, что я приняла решение — я выбрала наказание. И все же я знала, что сделала это по одной причине. Я выбрала наказание как способ лишить его секса. Напрягшись на цыпочках и крепко держась за покрывало, я больше не хотела отказывать ему. Желание внутри меня было слишком сильным. Если бы он был внутри меня, я бы точно переступила через край. Хотя я могла запротестовать, сказать, что сама выбрала наказание, в тот момент я хотела его больше, чем быть правой. Я хотела, чтобы он был внутри меня. Мне хотелось взорваться.

Я ждала, нарастало предвкушение.

Я больше не боялась, я была на грани разрушительного взрыва, и ожидание было таким же эротичным, как и то, что ожидало меня в будущем.

Каюта наполнилась тяжелым, прерывистым дыханием Стерлинга. Моему переполненному эндорфинами мозгу потребовалось несколько секунд, чтобы все это осознать. Я поняла, что происходит, только когда его дыхание перешло в громыхающий стон.

Отпустив одеяло, я сделала то, что он велел мне не делать. Я пошевелилась и перекатилась на спину.

Гнев и ревность смыли мое желание, гнев, что он находил удовольствие, и ревность, что это было не со мной. Самым мрачным взглядом на меня смотрел мужчина, которого я охотно приняла бы в себя. Но на самом деле все было не так.

Я оторвала от него взгляд и опустила его ниже. Его рубашка задралась, обнажив четко очерченный пресс. Тот спускался еще ниже, и я не могла отвести взгляд. Под расстегнутыми джинсами виднелась талия, по которой вела дорожка темных волос… его большая рука ритмично двигалась вдоль затвердевшего ствола. Большая и толстая головка блестела от начала того, что должно было произойти.