«Привет», – сказал Спаситель. «Привет», – ответил я. Несколько секунд мы молчали, изучая друг друга. Я держал сковородку (удивительно, но я чувствовал жар, идущий от нее), Спаситель крутил в руках пустую тарелку, которая предназначалась для брата. Нужное пояснение. У нас нет тарелок моей или его, как нет ни маминой, ни папиной. Во сне я увидел две тарелки: одна стояла на столе с ближайшей ко мне стороны из чего я сделал вывод, что она моя, а вторая была в руках у Спасителя, так как его присутствие было для меня неожиданным, а еду точно готовил для нас братом, следовательно, вторая тарелка, конечно же, братская. Пытаюсь анализировать все и по максимуму. «Как концерт, понравился?», – вновь заговорил Спаситель. «Да, понравился. Спасибо. Есть будете?», – ответил и спросил я. «Не это», – сказал Спаситель, кивнув в сторону сковородки в моих руках. Я хотел было уточнить, что за херню он несет, но не успел. Незваный встал, не выпуская из рук тарелки, вышел из кухни. Я услышал, как открылась дверь в родительскую, и далее я услышал, как открывается дверь в нашу с братом комнату… «Что за бред?», – даже во сне именно это первое, что просвистело, словно пуля, у виска. Я бросил сковородку в раковину (почему?) и ринулся за ним, крича на ходу «Эй, что за дела? Вы куда это пошли?». Я вбежал в родительскую проходную, и увидел, как закрывается дверь в нашу комнату. Я ощутил что-то схожее с тем, когда в метро ты спокойно спускаешься, а потому вдруг видишь, что поезд уже стоит на платформе и вот-вот тронется в путь, и ты решаешь успеть на него и словно спринтер срываешься с места, и когда уже казалось бы все в порядке – ты успеваешь, перед твоим лицом захлопываются двери вагона… Но я все увидел раньше, я сразу увидел закрывшуюся дверь, тем не менее, я бросился к ней, имея все основания для этого. Во-первых, это не метро, дверь никуда не уедет, во-вторых, там мой брат, а непонятно кто и с непонятно какими намерениями только что вошел в нашу комнату, закрыв за собой дверь, ну и в-третьих, это сон и от меня там ничего не зависит. Бросился, значит, таков уж был сценарий.

Итак, я оказался у двери. Потянул за ручку… Вновь нужны пояснения. Ручки на дверях в нашей квартире отдельная гордость моих родителей – это я так думаю, потому что сколько помню себя, они всегда были именно такими – голова льва с кольцом, которое этот самый лев как бы сжимает своими челюстями. Я потянул за кольцо. И… Это я знал. Это было очевидно даже для сна. Дверь не поддавалась. Я принялся орать и стучать по ней как сумасшедший, но ничего не происходило. А потом завопил брат! Черт подери, я слышал, как он орет в этой проклятой, нашей проклятой, комнате и ничего. Даже до себя самого я не мог докричаться, чтобы попросту вынырнуть из этого кошмара. Я снова схватился за ручку и потянул на себя. На это раз мне показалось, что дверь поддалась, но уже в следующую секунду я почувствовал острую боль… кисть левой руки словно облили расплавленным свинцом (я знаю о чем говорю – капнули как-то, когда что-то выплавляли на улице, удовольствие, скажу я вам, ниже среднего). Я отдернул руку… Ага, щас. Если бы это было возможно. Не получилось. Что-то держало меня за кисть, за пальцы! Я посмотрел в этом направлении и… сейчас уже точно можно было просыпаться, но снова сон держал меня в себе, не желая ни слушать, ни верить, ни… Голова льва, дверная ручка… Металлическая голова вгрызалась в мою руку, и, судя по всему, пальцы пересчитывать уже было бессмысленно. Кровь ручьем лилась на пол, а окровавленная львиная морда лишь сильнее сжимала свои металлические челюсти. И еще эти глаза. Я видел на этой башке размером с кулак, маленькие пылающие какой-то невыразимой злобой, оранжевые глазки. Из пасти лилась кровь, а из этих темных, похожих на янтарь, бусинок – злоба… и ненависть. А еще эти боль и страх! Мне действительно было очень больно. И страшно… Но не за себя. За брата! Тот же страх, что и на водохранилище. Сидит, значит, где-то внутри башки. Сидит тихо-тихо. И лишь в такие вот ночи, вдруг набирается наглости и выкидывает такие вот фокусы. Я снова попытался выдернуть руку, и мне это удалось. Мало того, тут же и отворилась, именно отворилась, потому как произошло это кинематографически медленно, дверь в нашу комнату. Страх вновь полоснул меня своими лезвиями, чертов Фредди Крюгер! И стало тихо. Не знаю, есть ли во сне понятия «громко» или «тихо», и озвучены ли сны в принципе? Или это все как-то додумывается уже после? Понятия не имею. Вот только-только написал, что брат кричал, а теперь уже и сам не уверен слышал ли я это во сне или мне только казалось, что слышал. Как в темноте, что-то видишь, на основе этого что-то додумываешь, а что это на самом деле можно понять лишь включив свет. И это ни в каком-то новом чужом месте, а в своей собственной комнате. При свете ты все знаешь, все-все, что она содержит, чем наполнена, а в темноте уже все иначе – ты уже ничего не знаешь, ничего не помнишь, только додумываешь… Вот и во сне, я стоял и додумывал, додумывал, что может быть там, если я сейчас загляну в нашу комнату. Я стоял и боялся распахнуть дверь полностью. Стоял, смотрел, а потом потянул на себя дверь, схватившись здоровой рукой за ее боковину – к чертям собачьим такие ручки, и шагнул в проем.

Спаситель сидел на моей кровати. В левой руке он сжимал тут самую тарелку, которая еще несколько секунд назад, если во сне можно фигурировать временными отрезками реального времени, стояла на нашем кухонном столе и предназначалась для брата. Правой рукой он водил по тарелке, словно что-то рисуя, сжимая в пальцах небольшой кусочек… мяса? Это действительно был кусок чей-то плоти? Брат спал на своем месте, я понял это сразу (мне не пришлось ловить взглядом его дыхание), потому что тот дернулся и перевернулся на другой бок. Сделано это было настолько естественно, что не могло быть никаких сомнений – с ним все в порядке, дрыхнет и в ус не дует, а я тут разбирайся со всем этим бредом. А главное, ни проснуться, ни разобраться, видимо, не представлялось возможным. Про руку я уже не вспоминал, про крики тоже, наверное, дальнейший сценарий сна уже не содержал ничего с этим связанного, и можно было просто считать это каким-то вымыслом и не более. Тем не менее, вид и само присутствие Спасителя, притом сидящего на моей кровати, мне не нравилось. Меня это, мягко говоря, шокировало. Но несмотря ни на что, я шагнул к нему и хотел было уже поинтересоваться, что он, вообще, здесь делает, в нашей квартире в принципе и в нашей комнате конкретно, но… Его рука замерла на тарелке. И он поднял на меня глаза.

Они не были человеческими – не знаю какими, но не человеческими… не змеиными и не кошачьими – видимо, эти варианты мой разум посчитал банальностью и загадал загадку посерьезнее, если в этом был хоть какой-то смысл, а может просто смеха ради, хотя именно не до него мне и было в тот момент. Два глаза. Один взгляд. Один страх. Мой. Я смотрел в эти глаза, а они, как мне казалось, куда-то глубоко внутрь меня, словно нырнули в мое нутро и пытаются что-то там разыскать или не что-то, а место, где это что-то лежит. Я попытался отвести глаза или хотя бы немного сместить взгляд, чтобы было не так страшно. Получилось. Я вновь увидел его проклятую улыбку. А потом он открыл рот и положил в него тот кусочек, которым выводил на тарелке одному себе понятные каракули.

Раздался крик. И я понял чей. Я посмотрел на кровать брата. Его тело изогнулось дугой, и вместе с криком изо рта вылетел фонтан крови. Потом его начало трясти в страшных конвульсиях, кровь летела в разные стороны, разбиваясь о стены, превращаясь в буквы… D, A, E, D, A, D, E, A… И появление каждой из этих букв, сопровождалось каким-то характерным звуков, точнее, звучанием… Я даже не сразу понял, что к чему… звук… звучание… АККОРДЫ! Это были аккорды! Но почему только эти три? Панк – музыка на трех аккордах? Бред! Но через мгновенье, я понял почему только эти три. Я понял это, когда они стали складываться в слово. В одно лишь единственное слово. D.E.A.D. Твою мать! «Все, к черту, я просыпаюсь…», -подумал я и стал выныривать на поверхность. «Подожди. Куда ты? Мы еще не закончили?», – раздался спокойный вкрадчивый голос. «Ты что же спокойно оставишь его здесь? Одного?». Я дернулся, но был уже далеко. Я открыл глаза. Проклятье! Ну надо же было такому присниться. Ну как? Вам понравилось? Лично я до сих пор отойти не могу. Ничего подобного раньше со мной не было. Даже на граммуличку похожего… Нет!

Хорош на сегодня. Спина до сих пор мокрая. Не знаю, может быть еще попишу вечером, но не уверен. Братила похоже замучил гитару окончательно, и она умолкла. Надеюсь, не навсегда. Пока.

P.S. Надо вообще прогуляться, наверное. Хоть на полчасика. Как там Пашка еще интересно? Да и что вообще вокруг происходит – пару дней мы уже недоступны для каких-либо коммуникаций? Но, главное, никто нас и не дергает. Забыли. Ха-ха. Некому забывать – все в разъездах. Но Пашка… Он-то куда подевался?

пока каникулы) сейчас присутствуют лишь две вещи: дневник и гитара. Гитара пока в голове ну или в светлое времени суток, ну а дневник – чернокнижник. Ха! Классное название для него… чернокни… Не, надо с большой буквы – Чернокнижник.

Здорово! Дневник, ты теперь Чернокнижник! Решено без возврата! Кстати, нет, есть еще третья и четвертая вещи, которые в каком-то смысле объединяют первые две. Это Black Day и Bratы! Последнее это название нашей будущей группы! По-моему, классное название. Правда, ни брат, ни Жало ничего еще о нем не знают. Придумал полчаса назад. Но, думаю, им должно понравиться. У Black Day одна из песен называется Brat. Смысл ее конечно не очень, но для панков в самый раз. А слово мне понравилось – вроде «брат» латинскими буквами. «Ы» подставил – и получается опять-таки глупо и по-панковски – Браты. Жало в стороне не останется, потому как, в общем, тоже наш брат, это раз. А во-вторых, brat переводится как «отродье» или «плохо ведущий себя ребенок» – чем не название для панк-группы? Ну а Bratы в целом – отродья. Ну или «плохие детки». Все отлично. Все при деле, никому не обидно.

Перевод, кстати, это отдельная песня. В моем, карманном англо-русском словаре, похожем на БЭС, но для жителей Солнечного города, этого слова не нашлось. Но называть группу, не зная перевода слова – это не есть хорошо. Так как слово, которым решила назвать свою песню панк-рок-группа, может означать что угодно. Вообще что угодно. Поэтому перевод был жизненно необходим. Пришлось звонить нашей «классной». Да-да, представляете. Как последний ботаник. Но в действительности, это все ерунда. Просто она классная «Классная». Вот и все. Плюс учительница по английскому языку. Которая раньше, представьте себе, терпеть меня не могла. Да и брата тоже. Он просто выступал чуть меньше, чем я. Даже бегала к директору, помнится. А потом мы как-то встретили ее на улице – перла сумки из магазина до дома (стандартно как для советских, так и для постсоветских женщин -это еще не перестроили, не до этого пока, есть и поважнее дела), мы помогли… И как-то разговорились пока шли, и, видимо, мы показались ей не такими уж и отсталыми, а она нам не так уж и занудой, и с того самого дня все стало как-то выправляться, к тому же английский мне в принципе всегда нравился, и нравилось ощущение того, что я могу овладеть средством коммуникации с совершенно иными, отличающимися от нас, зачастую по многим параметрам, людьми. Была даже как-то, ну не мечта, конечно, так задумка, списаться с кем-нибудь из «забугра», чтобы переписываться. Зачем, именно мне, это было нужно, я не имел понятия, так далеко не продумывал, но хотелось… Также не думал и о том, как я мог это сделать на практике… Повторюсь, просто хотелось. Ну а что касается англичанки, то все О`кей. Как видите, есть даже ее домашний телефон. На всякий случай. Вот случай и представился. Позвонил, спросил, ответила. Ответил и я на все стандартные вопросы. «Как дела?», «Чем заняты?» (интерес к английскому языку лишь добавил в нашу с братом колоду козырей – отлично). Кстати, слово она сходу не перевела! Ха-ха. Порылась минуты две-три в своих словарях. Но нашла. Сообщила. Надеюсь, ничего не перепутала. Чтобы не случилось непоправимого (ржу сижу).