– Да, сэр.

Физиономия исчезла, и вот в наушнике Тремэйна затрещал голос полковника Рамиреса:

– Хадсон, доложите готовность.

– Слушаюсь, сэр.

Нонком взглянул на панель, где как раз в этот миг красный огонек индикатора сменился зеленым.

– Отстыковка завершена. Внутренний люк закрыт, герметизация произведена. Наружный вакуумный люк открыт. Катер к старту готов.

– Хорошо. Доложите дежурному по шлюпочному отсеку и следуйте его указаниям.

– Есть, сэр! – ответил Хадсон и переключился с внутреннего коммуникатора катера на связь с кораблем.

Семь ботов отделились от тяжелого и легкого крейсера и на полной планетарной тяге начали снижение к бело-голубой поверхности. Десантирование производилось по усложненному варианту, предусматривавшему максимальную скорость и максимальную конспирацию. Легко засекаемые по возмущениям поля антигравитационные устройства не включались, а генераторы помех должны были сбить с толку любые системы обнаружения, хотя ничего похожего на пустынном материке не наблюдалось.

Вхождение в атмосферу оказалось столь резким, что раскаленные носы, крылья и стабилизаторы ботов засветились. За первым толчком последовала тряска: спускавшиеся в аэродинамическом режиме, без антигравитации боты подхватили мощные атмосферные вихри.

Разумеется, катера были рассчитаны на буйство стихии, но пока еще никто не нашел способа приспособить к таким условиям человеческие желудки. Некоторые солдаты лишь ухмылялись, однако многим с трудом удавалось удерживать завтрак внутри. А кое-кому и не удалось.

Двигатели ревели громче, чем буря: боты стремились как можно скорее проскочить самые динамичные слои атмосферы и приблизиться к заданному сектору приземления. Отслеживавший их траектории капитан МакКеон улыбнулся: шесть катеров ни на йоту не уклонились от курса, и лишь один каким-то безумным завихрением снесло в сторону.

Главный старшина Харкнесс снова засунул голову в захламленную кабину. На его физиономии сияла улыбка.

– Да, старшина? – произнес Тремэйн, не отрывая глаз от приборов.

Старшина Хадсон был поглощен тем, что отслеживал аэродинамические показатели.

– Я подумал, сэр, может быть, вам захочется узнать… Навигационная система, похоже, совсем сдала. Можете себе представить, получается, будто мы отклонились от курса аж на тридцать градусов.

– Это неслыханно, старшина. Совершенно неслыханно. Я полагаю, что вы можете отключить самописцы: какой смысл фиксировать неверный курс. Ну а мы со старшиной Хадсоном постараемся сделать все как надо. Мы очень постараемся.

Не отрывая глаз от дисплея, Томас Рамирес по укоренившейся привычке рассеянно проверил рукой оснащение. «Ника-1» с каждой секундой уклонялась от заданного курса все дальше: разумеется, оттого что буря оказалась слишком сильной. Полковник слегка улыбнулся, а потом, ощутив чье-то приближение, вскинул голову.

– В чем дело, боец? Почему не пристегнуты? – начал было он, но осекся, вздохнул и насупил брови. – Старший сержант Бэбкок, будьте так любезны, объясните мне, какого, собственно говоря, черта вы здесь делаете?

Айрис Бэбкок встала навытяжку.

– Осмелюсь доложить, сэр, я заблудилась. Приняла эту посудину за один из катеров «Принца Адриана».

– Ганни, неужто нельзя придумать что-то получше? На «Принце» нет Марк-Тридцать.

– Сэр, я…

– Лучше вам помолчать, Ганни!..–рявкнул полковник и повернулся к собственному батальонному старшине, старшему сержанту Франсуа Ивашко. – Надеюсь, Франсуа, старший сержант Бэбкок занесена в вахтенный журнал в качестве прикомандированного наблюдателя?

– Никак нет, сэр. Я…

– Исправьте это упущение Я просто удивляюсь. Неужели вы до сих пор не знаете, как много значат бумажки! Теперь мне придется оформлять присутствие Ганни Бэбкок задним числом, согласовывая с майором Естаченко и капитаном МакКеоном.

– Так точно, сэр. Виноват, сэр. Немедленно исправлюсь, сэр, – выпалил Ивашко с неожиданно лучезарной ухмылкой.

– И чтобы больше такого не случалось, – буркнул Рамирес. – Что же до вас, – повернувшись к Бэбкок, он погрозил ей пальцем, – то извольте сесть в кресло, пристегнуться, и чтоб без моего ведома – ни с места. Ясно?

– Так точно, сэр!

– «Ника-2» вызывает полетный контроль, – отчетливо произнесла в коммуникатор майор Хибсон. – Сообщаю, что в связи с утратой связи с «Никой-1» командование, согласно боевому распорядку, переходит ко мне до возобновления контакта.

Откинувшись в кресле, она с оттенком сожаления скользнула взглядом по своему пульту и пробормотала себе под нос:

– Обскакал меня полковник, но что делать? Придется остаться в лавке – не бросишь же ее без присмотра.