— Было бы разумно не упоминать об этом, — Чарли наклоняется, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. — Я знаю, что ты был там. И знаю, что ты имеешь к этому отношение.

Я сплевываю на пол, не удивляясь, когда вижу кровь в своей слюне.

— Она хорошо справлялась до моего прихода, придурок. Тебе придется принять, что годы лжи, обмана, наркотиков... ты сделал ее такой чертовски несчастной, что она хотела умереть.

Я жду. Жду подходящего момента, чтобы выхватить пистолет и выстрелить в него. Чарли опускает оружие, бьет прикладом о мой затылок. Мое зрение озаряется словно калейдоскоп.

— О! Боже мой!

Я слышу скрип теннисных туфель по линолеуму затем грохот чего-то падающего на землю. Кто-то наткнулся на нас с Чарли в компрометирующем положении, и испугался до чертиков.

— Стой, где стоишь, милая, — говорит Чарли.

Я поднимаю глаза и вижу застывшую медсестру с перевернутым подносом у ног, пузырьки с лекарствами катятся по коридору к нам. Она выглядит так, будто только что обделалась. Наверное, потому что Чарли наставил на нее пистолет. Я не могу забрать оружие у Чарли, это слишком рискованно. Он может выстрелить в медсестру. Но теперь, когда он отвлекся, могу достать свой пистолет. Выхватываю его из-за пояса, шипя сквозь зубы от невыносимой боли, разрывающей мой живот.

— Брось пистолет, Чарли.

Чарли, ухмыляясь, поворачивает ко мне голову. Он выглядит еще более безумным, с глазами навыкате. Он смеется.

— О, это, бл*дь, идеально, верно? Тебе придется застрелить меня в больнице. Тебя поймают и отправят обратно в гр*баный Чино, только на этот раз они бросят твою задницу в камеру смертников. Никакого досрочного освобождения за хорошее поведение, сынок. Что если ты не убьешь меня? Представь, сколько мерзкого, развратного дерьма я сделаю с твоим маленьким доктором, пока ты там гниешь.

Он по-прежнему целится в медсестру, но с меня хватит. Годы. Годы, которые я провел в этой чертовой дыре из-за него, преступления, которого не совершал. Однако все это меркнет перед угрозой, которую он представляет для Слоан. Не могу позволить причинить ей боль; я, бл*дь, не позволю. Никогда. Я рычу, бросаюсь на него; врезаюсь в него достаточно сильно, заставляя его врезаться в стену, медсестра кричит. Перед глазами красная пелена, бью кулаками Чарли по лицу, бокам, животу. Я выронил пистолет, но мне все равно. Мне плевать на боль. Мне наплевать, если в моем теле не останется не единой капли крови. Я убью этого ублюдка, даже если это будет последнее, что сделаю.

Чарли снова бьет пистолетом меня по лицу. Боль взрывается в моей голове, но я продолжаю двигаться. Продолжаю уворачиваться. Я останавливаюсь тогда, когда Чарли удается восстановить равновесие, он поворачивается, направляя на меня пистолет. Я хватаю «Дезерт Игл» направляю его на него.

— СТОЯТЬ! БРОСАЙТЕ ОРУЖИЕ!

Сердце колотится в груди, голова кружится. Я почти ничего не вижу, но мне удается разглядеть двух агентов УБН за плечом Чарли. С оружием на изготовке, Лоуэлл смотрит на нас широко раскрытыми глазами, как будто она только что нашла клад.

— УБН! ОПУСТИТЕ ОРУЖИЕ! — кричит она.

Чарли смотрит на меня и снова начинает смеяться.

— Боюсь, что вынужден отказать, — кричит он. — Видите ли, у нас разговор в самом разгаре.

Он поворачивается и быстро стреляет, слишком быстро, чтобы копы успели среагировать. Медсестра в другом конце коридора начинает кричать, парень позади Лоуэлл падает на спину, раскинув руки и ноги, словно он плывет. Позади него растекается красное пятно, вот и все, что осталось от любовника Дэниз Лоуэлл.

Они не зря называют «FN Herstal Five-Seven» убийцей полицейских. Именно поэтому. Его пули пробивают даже полицейский бронежилет. Я сомневаюсь, что напарник Лоуэлл надел жилет — он бы испортил линию его костюма, и теперь этот ублюдок мертв. Теперь это дерьмо официально вышло из-под контроля.

Я делаю единственное, что могу: поворачиваюсь и бегу.

Мы практически обошли всю больницу, прежде чем наткнулись на Зета; слышим выстрелы, крики, затем он появляется, его лоб покрыт испариной.

— О, Боже! Что, черт возьми, с тобой такое?

Я направляюсь к нему намереваясь задрать рубашку, чтобы увидеть, какой урон он нанес (он бежал! он бежал!). Но он шлепает меня по руке.

— Позже, Слоан. Позже, хорошо?

— Эй! Эй, стой!

Крик эхом разносится по коридору, Зет хватает меня за руку и тащит в противоположном направлении, подальше от агента Лоуэлл.

— СТОЯТЬ НА МЕСТЕ! — кричит она.

До нее добрых тридцать футов. Мы впятером сворачиваем за угол, я обхожу Зета, тяну его за собой к левому повороту, который приведет нас к служебной лестнице; мы не успеем попасть в лифт. Я открываю дверь аварийного выхода и бегу вниз по бетонным ступеням, сердце грохочет в ушах. Это глупо, это глупо, ТАК ЧЕРТОВСКИ ГЛУПО. Я бегу словно метроном, заставляет мои ноги двигаться. Бегу от закона. Никогда, никогда, никогда в своей жизни не думала, что превращусь в кого-то подобного, если уж на то пошло.