Я тебе пишу вот с чем. К нам тут журналист приехал, со мной живет представляешь, Димой зовут, решил про хутор написать, я его Хвостовым кличу, но он Светлов по паспорту. Аж из самой Москвы перся. Так что дед скоро в газетах будет. Ты Саша, в церковь не забывай ходить. Оно Шурок надо. Мне тут сны снятся не хорошие, ой не хорошие. Кабы войны новой не было. Так что ты в церковь сходи и свечки за всех поставь, у нас тут была одна, но ты сам знаешь, ее как 60 лет назад не доломали так до сих пор развалина стоит, без креста, да и иконы все разворовали. Береги себя внучек, мать обними за меня. Да хранит вас Бог дорогие мои.

Кочерыгин Матвей Игнатьевич

18.02.2003”

Алина задумчиво посмотрела на Александра.

– А когда вы последний раз видели Матвея Игнатьевича?

– Эээ деда, в 95 вроде. Потом мы в город уехали, и я на хутор больше не ездил. А в 2005 мы узнали, что его нет в живых. Это письмо последнее напоминание о нем.

– А вы ему ответили на него?

– Честно признаться нет. Я тогда готовился к свадьбе, а потом все как-то руки не доходили. А мать даже говорить о нем не хотела.

– Это почему же.

– А они там икону какую-то не поделили, древнюю. Фамильная реликвия. Мать ее в город забрать хотела, дед против был, говорил похеришь все. Икона мол со мной будет. Ей тут нужнее, тут земля черная.

– И из-за иконы мать прекратила общение с отцом.

– Слушайте, какое вам дело до моего деда и его ссоры с матерью. От меня то вы что хотите?

– Извините это правда не мое дело, но почему вы только сейчас решили узнать, что произошло с дедом, без малого 10 лет прошло.

– Понимаете, я его очень любил. Мы искали его на протяжении этих десяти лет неустанно, мы даже о смерти его и то со слов последних жильцов хутора знаем, но тела никто не видел.

Алина внимательно посмотрела на руки Александра. Пальцы подрагивали, на врачебном языке это кажется называется тремором.

Саш, давайте пройдем в кафе, я угощаю, и поговорим с вами, я обещаю, что помогу вам в вашем расследовании. Саша недолго думая согласился.

Они перешли дорогу и вошли в теплое уютное кафе, на входе их встретила улыбчивая девушка.

– Вам столик для двоих?

– Да, пожалуйста, и желательно подальше от других. – мило улыбаясь ответила Алина.

– Проходите за мной.

Александр и Алина расположились в углу зала, этот столик был, пожалуй, самый уединенный из всех, а значит подходил для тихого и спокойного разговора.

– Нам пожалуйста два “Латте” и принесите еще два “Цезаря”, Саш вы любите “Цезарь”?

– Да, спасибо. А можно мне еще кувшин воды с лимоном?

– Да, конечно. Заказ будет готов через 10 минут, напитки сразу.

– Да, сразу – выпалил Саша.

– Саш, пить хотите? – улыбаясь спросила Алина.

– Да что-то душно мне.

– Так снимите свитер если под ним конечно футболка есть. Чего мучиться?

Саша какое-то время думал, потом все-таки снял свитер и повесил его на спинку стула. Когда Александр остался только в футболке для Алины подтвердись ее самые плохие догадки. Подтверждали эти догадки следы от уколов на венах. Алина решила не заострять взгляд на руках собеседника.

– Итак, Саш, вы говорите, что ищете деда уже без малого 10 лет, правильно?

– Ну чуть меньше, но в целом да.

– То есть Матвей…эээ

– Игнатьевич

– Да, спасибо. То есть Матвей Игнатьевич просто исчез?

– Никаких следов. Сказал Саша, жадно выпивая из стакана воду.

– Саш, а что с домом, наследством, иконой.

Александр оторвался от воды. Зрачки бегали в разные стороны он тяжело дышал. Было видно, что он что-то хочет сказать и не в силах больше сдерживаться.

– Да в том и дело что ни деда, ни иконы, а она древняя, это фамильная ценность!

– И вы подозреваете…

– Да, Хвостов. Прохвостов он, а не хвостов. Деда убил, а икону спиздил. Писатель он, конечно, вы морду его видели? Типичный бандит. Какие книги, это прикрытие, катался по деревням, да воровал, а коли своровать не получалось то силой.

– Саш, это серьезное заявление. Вы кушайте, а потом мы сразу в редакцию, это будет сенсационный репортаж, мы и милицию вам на подмогу подключим. Ну как по рукам?

Александр сжал руки в кулаки и сказал свое твердое да.