За несколько дней снег надёжно укрыл мёртвый город белым саваном. Под ним скрылись и трупы, и оставленные мной следы — и вообще все признаки жизни. Однако иногда по ночам я видел огни в Новом Экори и понимал — там ещё остались выжившие. Встречаться с ними мне не хотелось, да и рассказывать о них Нанне — тоже. Я был почти уверен, что девочка сразу предложит переселиться к ним. А я слишком хорошо знал местных работяг, чтобы надеяться на нормальную жизнь бок о бок с ними.

Каждую ночь я садился и пытался дотянуться до своего семечка пневмы, раз за разом всё лучше ощущая его ответ. Я очень надеялся, что в скором времени сумею его, наконец, почувствовать и ощутить… Ещё бы знать, каково это… Нанна старательно выполняла обещанное, помогая и рассказывая всё, что знала и умела сама. И тем не менее, я понимал, что рассказы — это одно, а вот реальность — совсем другое.

Наша отшельническая жизнь на скале стала размеренной и немного скучной. К самым заморозкам я успел укрепить наше убежище, законопатив щели, и даже приладил нормальную дверь, чтобы не так сквозило — так что и сугроб, выступавший дополнительной защитой, был теперь не слишком сильно нужен.

Книжка, которую я позаимствовал в приюте Нанны, оказалась своего рода научно-популярным изложением местных принципов воздухоплавания. Я, наконец, разобрался, каким образом здешние дирижабли умудряются таскать огромные гондолы, набитые грузами. Конечно, без пневмы не обошлось — здесь вообще без неё мало что обходится. Однако это означало лишь то, что устройство местных летающих аппаратов было сложнее, чем у нас в яслях. Это как если сравнивать лодку с фрегатом. Причём, наши дирижабли явно были лодкой. Местные летающие машины были, скорее, огромным домом для своего экипажа, чем обычным средством передвижения.

Было бы безумно интересно узнать подробности, но научно-популярный формат не давал разгуляться моей любознательности. Общие принципы работы, разновидности дирижаблей, немного объяснений про материалы — и на этом вся полезная информация заканчивалась. Требовалось что-то более существенное и подробное… И я точно знал, где это «что-то» можно достать. Конечно же, в архиве были справочники, но идти туда прямо сейчас было бы чистым безумием.

За всеми делами я как-то не заметил, что снег шёл всё реже, а температура повышалась — вторая весенняя оттепель грозила затопить город неубранными растаявшими сугробами. А лично нам это грозило концом моих полезных вылазок. Когда потеплеет достаточно, чтобы скамори проснулись и выбрались из своих укрытий, город внизу окажется для нас закрыт.

А ещё была надежда, что именно в эту оттепель прилетит торговый дирижабль. Естественно, он может появиться и в третью оттепель, которая случится ближе к концу местного месяца. А вот после той оттепели останется всего дней тридцать заморозков, и на этом зима закончится. В тот момент, когда на город навалится тепло, мы окажемся почти на целый год лишены доступа к городу. А это грозило голодом, жаждой и не очень приятной смертью. Если, конечно, я не сумею забраться выше, где есть какие-то подсобные хозяйства…

Однако долго жить здесь, как отшельник, я не собирался. Даже если бы и была надежда, что сестра Нанны попытается добраться до скалы, наняв небольшой дирижабль — до этого счастливого момента пройдёт не один год. К этому времени мы здесь одичаем до такой степени, что дирижабль сразу улетит прочь, потому что команда решит, что мы новая разновидность шарков, а не люди. Во всяком случае, мне так казалось…

Вероятно, мне просто хотелось поскорее убраться из этой дыры. А может, я не слишком верил, что сестра Нанны приложит столь титанические усилия ради родственницы, которую не видела много лет. В общем, я собирался выполнить задание шара и убраться со скалы до тепла — чего бы это мне ни стоило… Ну ладно, может, на подлости и гадости я ещё не был готов, но и это, можно сказать, было лишь делом времени…

В которой я делаю гальюн, дотягиваюсь до семечка пневмы, после чего разбираюсь с тем, что мне это вообще даёт — а потом начинается оттепель, и нас становится трое.

Ходить по нужде в пропасть — это то ещё сомнительное удовольствие… Я, ещё когда мы с Нанной только заселились, примотал обрывок верёвки в дальней, подветренной части трещины, чтобы хоть как-то обезопасить и себя, и девочку от позорной смерти в процессе испражнения… Однако ещё тогда чётко понимал, что это всё не то — оступишься один раз, чтобы не замочить штанину, и поминай, как звали.

В общем, едва только выдалась возможность, я занялся созданием гальюна — по образу и подобию корабельных, замковых и прочих. Там, где я прикрепил верёвку, удалось вбить в узкую щель две длинных толстых доски, которые выдавались за пределы уступа примерно на полметра. Перпендикулярно первым двум доскам я закрепил ещё четыре — в распор между полом и сводом. По две вертикальных доски на одну горизонтальную. Я бы всё это с удовольствием закрепил и более надёжно, но как? Гвозди в камень не вобьёшь (во всяком случае, я не вобью!), а свёрл у меня нет — только кирка. Вот и приходилось всё делать на одном лишь трении, грязных ругательствах и молотке…