Ни один из нас не двигается. Я ощущаю себя оленем в свете фар. Тогда не было яркого света, царил полумрак, и я дышала спертым воздухом. Я вдыхала пивные пары, пот и запах старого ковра. Дышала своим страхом… и чувствовала вкус своей крови и слез.

Зажмуриваюсь, тяжело сглатываю и вспоминаю слова Милли. Мантру, терапию.

Я здесь и сейчас, а это позади.

Сегодняшняя Зоуи выжила, прошла терапию и может быть свободной без нее. Сегодняшняя Зоуи стоит здесь, держит спину прямо, может смеяться и жить – и больше не сломается.

Быстрым движением высвобождаю волосы из-под куртки. Затем оборачиваюсь к Дилану, который до сих пор не шелохнулся.

– Спасибо, – шепчу я, стараясь сложить губы в улыбку и при этом твердо глядя ему в глаза. Не отвожу взгляд, пусть мне приходится запрокинуть голову назад. И я жду. Наверное, вопроса – который так и не прозвучал.

– Без проблем.

В этот момент я чувствую потребность все ему объяснить. Исключительно потому, что сама этого хочу, а не потому, что он спросил, но думаю, мы еще не так близки. С мужчиной, стоящим передо мной, я знакома не больше десяти часов, даже если ощущается это почему-то иначе. Дольше, ближе. Однако тому, что сейчас происходит, нужно дать больше времени.

Молча я подхватываю свою сумочку, он плавным движением надевает собственную куртку, после чего берет ключи, и мы спускаемся к его автомобилю.

С неба на нас падает слабый моросящий дождь, пока мы не садимся в машину и Дилан заводит двигатель. В отличие от дома тут оказалось чертовски холодно.

– Пожалуйста, скажи, что у тебя есть подогрев сидений, – умоляю я, пока Дилан едет вниз по улице.

– У меня есть подогрев сидений, – коротко отвечает он, пристально глядя перед собой.

Конец ознакомительного фрагмента.