Джейс Закрыла глаза, уже не пытаясь сдержать ни слез, что дорожками стекали по её щекам, ни рыданий. И только твердила:

— Нет! нет-нет-нет!

— Малышка! Да что с тобой?

Марк испугался и выпустил её, совершенно растерянный вот такой её реакций. Он не знал, что делать.

А Джейс, лишившись надежной поддержки, опустилась на пол. Сидела в ворохе своих юбок, напоминая гору взбитых сливок, что медленно таяли и оседали; спрятала лицо в ладонях и ревела. Марк опустился на колени рядом с ней, не решаясь коснуться:

— Джейсон, маленькая моя! Скажи мне, что я сделал не так… Если виной твоим слезам стало то Соглашение… или еще что-то…

Джейс шмыгнула носом, и, все еще пряча лицо, тихо сказала:

— Ты… ты никогда не говорил мне… за все это время… что любишь. Я думала… Я не надеялась… Я была уверена… что тебе важны только дети, не я… Что ты… — она вытерла ладонями лицо и попыталась успокоиться. — Если бы… всего один раз… Но ты… даже когда делал это дурацкое предложение…

— Ох, детка! — Марк притянул её к себе так, что её голова уютно устроилась у него на плече. Он баюкал её, неспешно покачивая, и гладил по волосам, пытаясь успокоить. — Прости меня. Просто… понимаешь, я стал бояться слов. Иногда они вылетают помимо твоей воли и так больно ранят. И каждый раз, когда я хотел… они застревали в горле. Но это не потому, что я не люблю тебя. Нет! все, как раз, наоборот! Я так люблю тебя, Морковка! Так, что дышать не могу, когда ты не рядом. — Джейс успокаивалась; она замерла в его руках, боясь пошевелиться и разрушить вот этот миг. — Прости, я думал, что ты все видишь; все понимаешь. Каждое мое действие, каждый поступок… — Марк поцеловал её в макушку, горько усмехнувшись: — Дети! Я люблю их. И Бри и Ники, но… что моя жизнь без тебя? Пустая череда пустых дней. Прости, что все так запутал, но я не мог позволить тебе сорваться снова. И затеял весь этот… фарс, только с одной целью: навсегда привязать тебя к себе. К нам. Я знаю, ты сильная. Ты можешь… А вот я не могу без тебя, Джейс. Больше не могу. И не хочу.

Его рука запуталась в её волосах на затылке. Марк потерся щекой о шелк волос на её макушке и вздохнул. Сидеть так было жутко неудобно. Не только ему самому, но и Джейс, он был уверен, тоже. Но и так страшно было разрушить это единение.

Но Джейс пошевелилась. Немного отстранилась от него и, видимо, села на пятки. Потянулась к Марку и пожила ладони на его щеки. Проводила по ним кончиками пальцев. И вглядывалась в его глаза. Словно пыталась прочитать по ним.

— Ты? — Она сделала судорожный вдох. — Ты, правда, любишь? Меня? Только скажи мне правду.

— Джейсон! Милая моя, маленькая! — Марк широко улыбнулся, что даже под его растительностью на лице стали проглядывать ямочки на щеках. — Я люблю! Тебя одну. Всю свою жизнь. С тех самых пор, как сдернул капюшон с твоей головы… Никогда не переставал. И уверен, что никогда не перестану. Я люблю тебя, моя сладкая Морковка! Моя упрямая девочка! Мой робкий пугливый крольчонок… Моя жена…

Кто поймет этих девчонок? Вот Марк понять не мог. Потому что в следующий миг все недоверие Джейс испарилось. И она, кинувшись на него, крепко обняла за шею. Визжала, смеялась и плакала одновременно. Умудряясь при этом оставлять свои поцелуи на всех открытых участках его лица и шеи, до которых могла достать.

Потеряв равновесие от такого внезапного, но весьма приятного натиска, Марк упал на спину, стараясь не удариться затылком о пол, и не причинить вреда Джейс, которую утянул за собой. А она хохотала и повторяла:

— Любишь, любишь… Ты меня любишь! О, Господи, Марк! Если бы ты знал… Если бы знал, как я люблю тебя!

Она повернулась и улеглась на пол, на спину. Широко и радостно улыбалась и смотрела в потолок.

Марк приподнялся на локте и повернулся к ней. Он смотрел на Джейс и не мог понять, когда в ней произошли эти перемены. Ему казалось, что она сияла изнутри. Словно какая-то ранее невидимая лампочка загорелась в ней, заставляя светиться так, что невозможно было оставаться равнодушным в ответ. Она заражала его этим своим не просто весельем, но какой-то жизнерадостностью. Уверенность, что вот теперь-то все точно будет хорошо! Она менялась на глазах: исчезала неуверенность, скованность. Она открывалась, расцветала. Сияла изнутри, согретая и воспламененная его любовью.

Марк повернулся на бок, приподнялся, опираясь на локоть, и с легкой улыбкой наблюдал за Джейс. Она смотрела в потолок, покачивала головой и с её лица не сходила довольная улыбка кошки.

— Если бы я только мог предположить, что это моё признание так изменит тебя… Я готов повторять сто раз на дню: я люблю тебя, Джейс!

Уголки её губ приподнялись еще выше, обнажая белоснежный ряд ровных зубов. Джейс покачала головой:

— Так часто не надо. Боюсь, привыкну… — путаясь в ворохе легких юбок, она умудрилась повернуться так, чтобы положить голову на грудь Марка и обернуть одну руку вокруг его талии. — Это все реально?

— Более чем! — Марк усмехнулся и обнял Джейс в ответ, — Но, миссис Эриксон…

— Миссис Эриксон! — Джейс насмешливо фыркнула, перебив его. — Как такое случилось? Нет! я не начну все сначала! — она уперлась ладошкой в его грудь и приподнялась. — Просто… в голове как-то не укладывается… я не была к этому готова. — Она закатила глаза и прикусила нижнюю губу. — Вот только, вы коварный мужчина, мистер Эриксон! Мой муж! Не знаю, можно ли будет вам доверять, в дальнейшем?

— Не просто можно, а нужно! — Марк повернулся так, что теперь Джейс почти лежала под ним. — Вы не представляете, миссис Эриксон, но я именно тот мужчина, который отныне и навеки будет заботиться о вас. И исполнять все ваши желания, не важно, какие. Могу приступить уже сейчас. Вот увидишь, я буду тем самым, кто будет рядом всегда и сделает для тебя все. Ну, можешь начать испытание.

Марк лукаво подмигнул ей. А Джейс пошевелила кончиком носа, раздумывая, а потом спросила:

— Правда, неважно какие?

— Абсолютно!

— Ну, у меня их несколько. Таких, какие ты можешь исполнить прямо сейчас. Во-первых…

— Угу, — Марк притворно нахмурился. — Ты там где-то список припрятала?

— Не перебивай! Итак, на чем я там остановилась? Ах, да… первое: я хочу пить. И не откажусь от бокала шампанского. Знаешь, мне оно понравилось.

— Это я понял, — Марк ухмыльнулся. — И принял к сведению. Но это еще меня и беспокоит. Еще?