Он даже глазом не моргнул.

— Капитан Онслоу!

Он вздрогнул и нехотя поднял отсутствующие глаза.

— Да, мэм?

Его голос был лишен всякого выражения: было ясно, что ответил он чисто механически.

— Стив, у нас, может быть, есть еще шанс.

Он недоверчиво взглянул на своего командира.

— У нас есть многомерник «Защитника», — негромко произнесла Сантандер.

Какое-то мгновение его лицо ничего не выражало, а потом будто осветилось изнутри: он понял!

— Правда!

Его глаза ожили и засветились — глаза человека, который уже примирился с неизбежностью ужаса, более страшного, чем собственная смерть, а потом увидевшего спасительный выход. В голосе Онслоу зазвенело с трудом сдерживаемое возбуждение:

— Конечно!

Оживление волной разбегалось по командирскому мостику по мере того, как до офицеров доходил смысл сказанного Джозефиной. Сам «Защитник» мог превратиться в оружие поражения! До сих пор это еще никто не делал — во всяком случае никто не мог припомнить такого случая, но, похоже, это было возможно…

— Ник!

Сантандер наблюдала, как Мияги старается побороть отчаяние, чтобы обдумать новую для него идею. Его мнение было для коммодора наилучшей заменой заключения отсутствующего физика-специалиста.

— Н-не знаю, мэм… — Он задумчиво закрыл глаза и проговорил с отсутствующим видом. — Может и сработает. Но не так, как многомерная ракета. Это будет не столько всплеск, сколько грубый удар, вроде как молотком долбанем. У них ведь еще есть «Гарпия», а взаимодействие с полем наших многомерных генераторов…

На лбу Мияги выступил пот — с таким напряжением билась его мысль в попытках представить последствия столкновения. Наконец он открыл глаза и спокойно посмотрел в лицо коммодору:

— Мне придется построить пару-тройку моделей на компьютере, мэм. На это уйдет несколько часов

— В таком случае, — ответила Сантандер, взглянув на хронометр, — начинайте немедленно. Несмотря на сумасшедшее маневрирование кангов, от перехода нас отделяют всего около шестидесяти часов.

— Есть, мэм. Приступлю к работе сейчас же.

— Отлично, Ник.

Коммодор встала и коротко рассмеялась, что удивило ее саму не меньше, чем всех остальных.

— А я тем временем приму душ и немного посплю.

Она протянула руку и с необычной для нее теплотой положила на плечо Мияги:

— Вызывайте меня, как только у вас появятся результаты.

Коммодор Джозефина Сантандер медленно, двинулась прочь с командирского мостика. Уже выходя она услышала, как Мияги вызывает санчасть, чтобы ему сделали еще один укол стимулятора.

— Хорошо, Ник.

Коммодор Сантандер откинулась на спинку кресла. Невероятно, какое облегчение могут принести душ и восемь часов сна! Отчаянная надежда, которую подарило ей неожиданное озарение, прогнала давящее чувство поражения, и лицо коммодора снова было спокойно, а в глазах светилась благодарность к лихорадочно блестевшему глазами Мияги. Он расплачивался теперь за семьдесят часов напряжения и дарованную стимулятором работоспособность, хотя напоминал сейчас не флотского офицера, а вдохновенного пророка прежних времен.

— Однозначного ответа я дать не могу, мэм, — для этого у нас недостаточно данных, — но, судя по математическим моделям, наш таранный удар может иметь три исхода.

В его голосе пульсировала та же энергия, что и во взгляде.

— Первый, самый вероятный, — мы все попросту распадемся на элементарные частицы.

Эти слова он произнес без малейшей запинки. Коммодор кивнула. Вопрос выживания уже не влиял на принимаемые ею решения.

— Второй, почти столь же вероятный, исход — выпадение всех трех кораблей в нормальное пространство с расплавившимися многомерными генераторами. При этом возможны значительные повреждения внутри кораблей — достаточно значительные, чтобы их разрушить. Если бы наш многомерник соответствовал флотским техническим требованиям, у нас было бы больше шансов выжить, чем у них — а так это лотерея. Однако в обоих случаях противник лишится способности передвигаться со скоростью больше световой и окажется при этом на расстоянии многих световых месяцев от Солнца. Так что патрули нашего Внутреннего флота успеют его обнаружить. И уничтожат ублюдков! — Мияги кровожадно оскалился, и коммодор не была уверена, что агрессивность этого мягкого обычно человека вызвана действием стимуляторов.

Капитан Онслоу издал свирепый нечленораздельный звук. Он тоже отдохнул и выглядел на редкость воинственно. В нем чувствовалась непоколебимая решимость уничтожить врага — Стивен Онслоу напоминал волка, чьи зубы уже сжали горло соперника и теперь уже ничто не заставит его ослабить мертвую хватку.

— Третий возможный вариант нашего тарана будет выглядеть так, словно мы пропихнули корабли кангов сквозь барьер тета-диапазона, — продолжал Мияги. — Я не могу предсказать, что произойдет в этом случае, мэм, но, полагаю, трансляцию Такешиты они все равно совершат. Хотя удар наш либо полностью собьет их с курса и отправит дальше по черт знает какой траектории, либо изменит время выпадения в обычное пространство. То есть мы протолкнем их в прошлое дальше, чем они планировали, или, напротив, они вынырнут ближе. Причем степень отклонения в ту или иную сторону предвидеть невозможно. Есть даже небольшая вероятность того, мы отправим кангов в будущее. Как бы то ни было, чем дальше от планируемой точки прохода барьера мы по ним ударим, тем значительнее будет отклонение от курса.