Но он совершенно не был готов к тому, что она очнется и будет лежать на койке, с кошачьим самообладанием ожидая, чтобы он проснулся, и ее уверенность в себе обидела его почти как предательство. Он не сразу понял, что причиной тому было ее спокойное любопытство противоречившее представлению, которое сложилось у него о ней. Представление же это, как он теперь сообразил, основывалось лишь на ее манере есть. Терпение было чертой характера которой он в ней никак не предполагал. Мысль эта позабавила Эстона и заставила улыбнуться.

Она без смущения смотрела на его улыбку, а потом ее полные губы тоже медленно растянулись — она заметила, что он небрит и взлохмачен. От ее сдержанной улыбки у Эстона заблестели глаза, и оба они, не говоря ни слова, улыбались друг другу все шире и дружелюбнее. Эстон ощущал огромное облегчение: она выжила и пришла в себя, хотя он не знал, как за ней ухаживать Из него, стало быть, получилась хорошая сиделка. Он хихикнул, и она захихикала в ответ.

Вскоре они уже откровенно смеялись, и именно в эту минуту, как он понял позднее, растворились последние остатки его страха перед неведомой инопланетянкой.

Эстон потерял представление о времени и понятия не имел, как долго они хохотали, зато прекрасно знал, что из их душ уходит невыносимое напряжение, и он с благодарностью отдался этому славному ощущению. Возможно, в их веселье был легкий оттенок истерии, решил, он через некоторое время, но это его не смутило. Он откинулся на спинку стула и хохотал как сумасшедший. Ее откровенный смех — жеманные смешки явно не в привычках этой девушки! — звенел ему в ответ.

Постепенно он успокоился, смех стих, но ощущение вызвавшей его радости осталось. Эстон покачал головой, вытер выступившие на глазах слезы и выпрямился.

Она сразу почувствовала изменение его настроения и тоже села на койке, по-портновски скрестив ноги. Эстону едва удалось удержаться, чтобы не выпучить от удивления глаза: одеяло, укрывавшее незнакомку, сползло с плеч до пояса, и она не сделала ни малейшей попытки его удержать. Вместо этого она наклонила голову, без малейшего стеснения разглядывая и ощупывая бледно-розовый шрам — единственное напоминание о смертельно опасном ранении. Что ж, подумал Ричард, в конце концов, ему и прежде казалось, что табу, относящиеся к обнаженному телу, не являются сильной стороной западной культуры.

— Ну, здравствуйте, — сказал он, тщательно и медленно произнося слова.

В свободное время Эстон немало размышлял о том, что скажет в этот ответственный момент. Он разработал и отверг не один сценарий, поскольку ему никак не удавалось придумать подходящее приветствие для инопланетянки. И вот долгожданная минута наступила, а он не мог произнести ни одну из заранее заготовленных речей, казавшихся ему слишком напыщенными после их дружного веселья!

Он закусил губу, не сводя глаз с незнакомки и сожалея, что никогда не был силен в языках. Общаться с ней будет не просто, подумал Эстон.

— Здравствуйте, здравствуйте, — сказала девушка бархатистым контральто, чистым и прохладным, будто родниковая вода.

Эти два слова заставили его оцепенеть от изумления: ему и в голову не могло прийти, что она заговорит с ним по-английски! Он ошарашено уставился на пассажирку, а она смотрела на него, не понимая, что его так поразило. Наконец веселые искорки снова заблестели в ее глазах.

— Отведите меня к вашему вождю. — сказала она удивительно серьезным тоном

Эстон закрыл рот и сердито нахмурился: он изо всех сил старается держаться с достоинством, а она шутить изволит!.. Но когда смысл ее слов дошел до его сознания полностью, Эстон невольно насторожился. Ее разведка должна была долго и внимательно изучать землян, если она знает, как подействует на собеседника эта шутливая фраза.

— Так, — сказал он строго, — значит, у вас тоже есть чувство юмора?

— Ну конечно, — признала она, — правда, у меня оно чуть меньше обычного.

Эстон задумчиво потер лоб, наслаждаясь неожиданно милым тембром ее голоса и… акцентом. Похожего ему никогда не доводилось слышать, а ведь он мог спорить, что точно определит происхождение любого человека, говорящего по-английски. Но к ней это не относилось. Гласные она произносила со странной порывистой тщательностью, а конечные согласные как-то странно проглатывала. Ритм ее речи тоже был необычен — казалось, будто прилагательные и наречия имеют большее значение, чем в речи людей, с которыми он обычно говорил по-английски…

— Эй, о чем это вы задумались? — Ее вопрос оторвал его от размышлений; он моргнул и вернулся к реальности. Она улыбнулась ему, и он почувствовал, что опять улыбается в ответ.

— Извините. Я не привык спасать попавших в беду космонавток.

Он внимательно следил за ее реакцией, но она ответила совершенно спокойно:

— Для неопытного человека вы прекрасно справились.

— Спасибо, — сухо произнес он. — Кстати, моя фамилия — Эстон. Ричард Эстон.

— Леонова, — представилась незнакомка, протягивая правую руку. — Людмила Леонова.