— Мне очень жаль…

— Вы не должны извиняться. Он обрадовался, но всякое волнение вредно для него. Проявим осторожность, не будем беспокоить его сегодня. Теперь он спит. Я дал ему успокоительное.

— Я, наверное, даже не стану убирать в его комнате, — сказала Джесси, обращаясь ко мне, — ведь я прибираю там сама: не хочу, чтобы кто-то другой тревожил его.

— Не нужно этого делать сегодня, — сказал доктор.

— Может быть, позавтракаем вместе? — предложила мне Джесси, и я последовала за ней в зимнюю гостиную. Там нас ждали овсяный хлеб, пиво и холодный бекон.

— Вы, должно быть, проголодались? Вам нужно хорошенько подкрепиться, я знаю, что значит путешествовать. Никто, кроме вас самой, не позаботится о еде в таверне.

Я съела немного бекона с хлебом.

— Что вы собираетесь делать сегодня? — спросила Джесси.

— Думаю сходить на прогулку. Днем, может быть, проедусь верхом, моей лошади следует размяться, но я не собираюсь уезжать далеко, хочу быть поблизости на случай, если дядя проснется и захочет видеть меня.

— Прекрасная идея. Хотя он может вспомнить о последнем вечере, а может и нет.

— Тем более мне нужно прогуляться. Заодно навещу несколько памятных для меня мест.

Я нашла Джефро, и он очень обрадовался, когда я рассказала, что видела дядю.

— Почему ты так радуешься? — спросила я. — Ты что, думал, что дядю таинственно похитили?

— Я ведь так долго не мог повидать его, госпожа Сепфора.

— Но он очень болен. Мне кажется, доктор Кэйбл — весьма знающий специалист. Мне ненадолго позволили повидать дядю. Надеюсь, сегодня мне удастся побыть с ним подольше. Может быть, я смогу немного побеседовать с ним. Он пытается говорить.

— Я очень рад этому, госпожа Сепфора. Надеюсь, я правильно поступил, пригласив вас сюда.

— Да, Джефро, и хочу сказать тебе, мне спокойнее, зная, что ты здесь.

Он был очень польщен. Он рассказал, что дела в имении идут обычным ходом. Эймос Керью отлично руководит хозяйством, поэтому лорду Эверсли не о чем беспокоиться.

Я попрощалась с Джефро и вернулась в дом. Пообедав, мы с доктором направились в конюшню.

— Лорд Эверсли, вероятно, захочет повидать вас позднее. Он еще спит, и я хочу дать ему поспать, пока он не проснется сам. Я рад вашему приезду, миссис Рэнсом. Присутствие члена семьи служит мне поддержкой.

Он взглянул на меня, как бы прося о помощи:

— Понимаете, всем здесь заправляет Джесси Стирлинг, — продолжал доктор Кэйбл, — положение которой довольно двусмысленно, хотя боюсь, что именно лорд Эверсли способствовал этому. Мне кажется, что его светлость очень привязан к ней и она хорошо справляется с делами. Она благотворно влияет на него, а это потому, что Карла нельзя беспокоить. Ему необходим покой. Знаете, я чувствую, что при правильном уходе он может прожить еще долго.

— К тому же поблизости всегда есть вы…

— Да, он рад этому… но я лишь выполняю врачебные обязанности. Говорят, в городе есть очень хороший доктор. Я не могу делать больше, чем он, но я нахожусь здесь, потому что я старый друг…

— Спасибо вам, доктор Кэйбл.

— А которая из лошадей ваша?

— Вот эта гнедая кобыла. Она хорошо слушается меня.

— Вам много приходится ездить верхом, миссис Рэнсом?

— Да.

— Что же, удачной прогулки. Подошел один из моих грумов, который собирался возвращаться в Клаверинг.

— Хозяин не найдет себе места, пока я не вернусь и не расскажу о вашем благополучном прибытии в Эверсли-корт, — сказал он.

Я улыбнулась:

— Оседлай мне лошадь, Джим. Я собираюсь прогуляться. Когда ты отправляешься домой?

— Выезжаем меньше чем через час.

— Вам очень скоро придется сопровождать меня обратно.

— Я передам это хозяину и обрадую его. Доктор, стоявший у ворот, с улыбкой наблюдал, как я вскочила на лошадь и выехала из конюшни. Моя лошадка как будто сама знала дорогу, и очень скоро я увидела башни Эндерби. Я ехала знакомой дорогой, вспоминая день, когда встретила Жерара. Я знала, что люди, с которыми я познакомилась в Эндерби, все еще живут там и решила навестить их. Я спрыгнула с лошади и в этот миг увидела мужчину. Сердце мое учащенно забилось, показалось, что это Жерар, но, приглядевшись, я поняла, что это не он.

Мужчина был так же высок, как Жерар, но более тонок в кости и далеко не так элегантен. Он носил парик — волосы, связанные на затылке черной лентой. Его широкий сюртук доходил почти до колен, под которым были надеты жилет и белый галстук. На ногах — темно-коричневые чулки и ботинки с пряжками. У него было приятное лицо, чуть суровое. Эта серьезность и отличала его от Жерара.

— Добрый день, — поздоровался незнакомец. Я кивнула в ответ.

— Вы направляетесь в этот дом? — спросил он.