В день проводов в Борькину небольшую кухню набилась куча народу, было очень шумно и весело, погода была тёплая и солнечная, вот и в кухне из половины окна, которое смотрело наружу, пробивалось солнце. Кто-то сидел на деревянных табуретках, кто-то стоял, соседи, родственники, друзья. Наперебой все говорили тосты и давали наставления.

– Борь, ты это, не спорь с дедами лучше, повыполняешь дурацкие поручения, зато потом сам такие поручения духам раздавать будешь. Сказал Михаил Ильич, лысый, усатый сосед.

– Неее, меня не согнуть, не заставить сапоги кому-то чистить и туалеты мыть.

– Ну поглядим, но лучше всё-таки будь похитрее.

– Да, Борян, не сдавайся, шли их, а если чё не так, сразу в морду, – заголосил Сашка.

– Это вам не ваши дворовые драки, – улыбнулся Михаил Ильич, – там за такое могут внеочередными нарядами загрузить, вот и будешь туалет зубной щёткой чистить или отжиматься раз 500. Ну это в лучшем случае.

Этот день стал памятным для меня, я был погружён в атмосферу праздника. И даже на какое-то время забыл о своих проблемах.

– Ну чё, пойдём к Жанке завтра?

– Да можно, надо только сказать ей, чтоб пригласила подруг, которые дают.

– Ха, ну да, возьмём спиртику и пару шпрот.

– Я тогда договорюсь с ней и позвоню тебе вечером. Ну всё, на созвоне.

Зашёл домой, тихо и темно, соседи спят, мама сидит на кухне, делает вид, что разгадывает кроссворды, но я чувствую, она ждала меня.

– Мамуль, ты что завтра делать будешь?

– Собираюсь к дяде Серёже.

– Ясно.

– А ты что же, не пойдёшь?

– Нет, я собираюсь к Жанне, с парнями. Ты не против, надеюсь.

– Конечно, нет, развлекайтесь там как следует.

Рождественский вечер был тихим и холодным, такое вот редко бывает, когда холодно, обычно метёт хотя бы самая маленькая метель, а тут, на привычном месте снежной пыли в лучах света от фонарей, совсем ничего. Саня уже вышел мне навстречу, но мне всё равно пришлось подождать его немного «на углу». Мы часто встречались в этом месте, когда собирались куда-то ехать на трамвае, весной и летом ждать его там было гораздо приятнее, я ходил и разглядывал высокую траву с мягкими кисточками на концах, иногда срывал такую травинку и делал петушка или курочку.

– Лёха, здорово!

– Спирт взял?

– Да, отлил грамм 150.

– Ну и отлично, а я шпроты надыбал.

– Жанка уже звонила, сказала, что они пить не собираются, а она печёт пирог с капустой.

– Нам больше достанется.

Через час мы были у Жанны. С красными носами и диким желанием прилепиться к батарее. Жанна представила нам Свету, помогла раздеться и проводила на кухню. На кухне мы провели почти всю ночь до раннего утра. Если бы мне кто-нибудь сказал, что этот вечер я буду помнить и через 40 лет так же отчетливо, я бы в это с радостью поверил. Правда, в тот вечер я думал, что буду вспоминать его рядом со Светой. При первом взгляде на неё я почувствовал жуткое желание зажать ее в своих объятиях, потом весь вечер, когда я ловил ее взгляд на Сашке, в районе желудка становилось одновременно жарко и туго, это было похоже на ревность. Поэтому время тянулось очень медленно, и я не мог дождаться, когда Жанка с Саней уйдут спать. Часа через три мы допили разведённый спирт, съели пирог и шпроты, и Жанна с Сашей заметно удалились с кухни.

– У тебя есть парень?

– Да, есть. Гена.

– А почему ты сегодня не с ним?

– Он живет в Карталах, там мои родители. И я завтра туда уезжаю.

– Не уезжай. Давай поженимся? – Помню, как Света залилась в смехе.

– Вот ты глупенький, мы же почти не знаем друг друга.

– А разве это проблема? Поженимся и узнаем. Мне очень захотелось посадить ее к себе на колени, уткнуться носом в ее шею и поцеловать ее каштановые кудри. Но я не решался, мы ведь и вправду совсем не знаем друг друга. Но мне казалось, что в ней было все, что я хотел бы видеть рядом с собой, просыпаясь каждый день. Наверное, это и есть любовь, я не испытывал таких ощущений ещё, разве что к Светке из школы, но она лишь иногда вызывала во мне какие-то эмоции, а тут чувство мощнее и сильнее в тысячу раз. И главное, вот это навязчивое желание постоянно обнимать её, не сексуальное, а именно обнять. Мы проболтали до 5 утра, Света рассказывала про своих друзей и немного про те места, по которым она путешествовала вместе с родителями, ее отец был военным, и ощущение стабильности с детства было ей почти не знакомо. Спать очень хотелось, и мы решили все-таки пойти и лечь. Свободная кровать была только одна, мы решили, что ляжем в одежде, так я наконец осуществил своё сильное желание, которое жужжало у меня в голове всю ночь, как комар над ухом, когда ты уже лёг спать и у тебя нет ни сил, ни желания вставать, включать свет и искать его на потолке и шторах. Я крепко обнял ее сзади и уткнулся носом в ее кудри, закрыл глаза и сказал себе: я хочу, чтобы ты стала моей женой.

На следующий день мы расстались с условием, что увидимся снова через неделю, когда она вернётся из поездки домой, но прошла не одна неделя, прежде чем я снова смог обнять ее и испытать это тёплое чувство, которое я для себя определил как любовь.

Кап-кап – кап-кап, пятая капельница за день. Я все время боялся забыть, что во мне иголка и согнуть руку, воображал, что иголка может порвать вену и кровь хлынет в разные стороны.

Лежал и вспоминал, как пахнет Света. Удивительно всё-таки, как я реагирую на запахи, и, даже если запах человека смешивается с духами или мылом, я всё равно сначала чувствую запах человека. Когда Света прилетала ко мне пару недель назад, я ещё ничего не знал о том, что она на территории части, но когда увидел её в больнице, совсем не удивился, потому что примерно за час до этого учуял её запах от кого-то из персонала.

– Медведев, тебе опять письмо.

– Ааа, хорошо, благодарю, Михал Саныч.