— А что о нем говорят?

— Что он суров, коварен, опасен, что настоящий тиран.

— Возможно так и есть, — я пожала плечами. — Меня отдалили от двора, когда я была совсем малышкой, я плохо помню своего отчима. Но матушка любила его, может, король Утер не так и плох.

— А может, его сын будет лучше, — задумчиво заметил Ланселот.

— Все может быть, — кивнула я.

— Благодарю тебя, прекрасная дама, — он снова поклонился, а после прижал мою руку к губам. И тут я вдруг ощутила, что покалывание в ладонях стало нестерпимым, казалось, кровь кипела, нет, не кровь, а жидкий огонь бежал сейчас по моему телу, настойчиво требуя выхода!

— Простите, мне нужно покинуть ваш дом, — резко бросила я. — Передайте мою благодарность леди Вивиане.

С этими словами я рванулась прочь, одним махом перелетела через ограду и бегом помчалась назад к лесу.

— Куда же ты, леди Моргана! — крикнул он мне вслед, кинувшись было за мной, но я даже не обернулась. Мчалась к лесу, будто потеряла рассудок, словно обезумевшее раненое животное. Чувствовала невыносимое жжение в голове, в глазах, в груди, во всем теле — не знала, что делать и как долго смогу с этим справляться.

Не помню, как вышло, но я оказалась на главном тракте, что пересекал лес и помчалась со всех ног обратно, к дому Нинаны. Начались сумерки, когда я, задыхаясь, измученная невыносимым жжением, добежала до места, где в этот час всегда собирались для совершения вечерней молитвы феи и сама Ниниана. На поляне горел костер, вокруг него сидели наставница, учитель Мерлин и мои подруги.

Я резко остановилась, они, услышав топот, обернулись и застыли, глядя на меня с изумлением: я являла собой весьма неприглядное зрелище — взлохмаченная, с лихорадочно горящими глазами и щеками, почти безумная, в перепачканном платье, которое теперь уже было не белым, а серым, пыльным и рваным по подолу.

— Моргана! — Ниниана приподнялась. — Что с тобой? Где ты была?

— Где ты была? — пискнул за ней Артур, и в его голосе послышались королевские нотки.

Я хотела рассказать им о том, как пересекла лес, как попала в дом Владычицы озера, как познакомилась с Ланселотом. Ланселот… при мысли о нем сердце снова тревожно вздрогнуло, и тут я осознала, что не могу больше сдерживаться: не понимая, что делаю, вскинула руки — и ослепительное пламя вырвалось из моих ладоней. Подобно драконьему огню, оно сжигало все вокруг, феи испуганно бросились врассыпную, хорошо, мне удалось никого не задеть! Поток огня, казалось, был бесконечным, а когда, наконец, прекратился, я без сил упала на траву, с ужасом глядя на обожженные кисти рук.

— И ты говоришь, у нее нет магии? — Мерлин неодобрительно взглянул на Ниниану и покачал головой. — Не знал, что ты владеешь огнем, девочка! Это не свойственно никому из нас, но лишь тем, кто повелевал землей прежде… Неясно, откуда этот дар перешел к тебе. Возможно, ты из их расы, одна из них. Небесный огонь… Надо же! Но не бойся, ты научишься его контролировать, а не научишься — сожжешь себе руки. Так что выбирай.

Он опустился на траву рядом со мной и бережно осмотрел мои ладошки.

— Кендра, — позвал он одну из моих подруг, — Принеси-ка мазь, ту, что от ожогов, сейчас мы быстро исцелим нашу Моргану.

Кендра метнулась к дому, а я беззвучно плакала от боли и пережитого ужаса.

Вечером, когда мы вернулись к хижине и всем уже было ясно, что я продолжу обучение, перед сном мы вдвоем с Артуром сидели на поляне. Пользуясь тем, что брат еще ребенок и вряд ли поймет многое из того, что я скажу, решила поведать ему историю о том, как побывала в доме леди Вивианы, как оказалась на берегу чудесного озера, какие видела цветы. И о том, как познакомилась с Ланселотом. Малыш слушал, раскрыв рот, так, будто я рассказывала занимательную волшебную сказку. Однако, когда дошло до описания чувств, охвативших меня при встрече с юношей, когда сказала, что это было в точности, как в легендах, где принцессы встречают своих верных рыцарей, Артур вдруг нахмурился, а потом решительно прервал меня.

— Нет, — заявил он, неожиданно твердым для ребенка голосом. — Нет, так быть не может!

— Почему? — удивилась я.

— Потому что я — твой рыцарь. А ты — моя принцесса, — ответил Артур. — Когда вырасту, женюсь на тебе!

Я от души рассмеялась и ласково обняла мальчика за плечи, но он обижено отстранился.

— Почему смеешься?

— Потому что ты не понимаешь, что говоришь.

— Я все понимаю! Понимаю! И когда стану королем — обязательно женюсь на тебе!

— Нет, не женишься, — я покачала головой.

— Почему?

— Во-первых, королю не так-то просто выбрать себе жену. Во-вторых, потому что я старше тебя, а вокруг будет полным-полно молодых красавиц. Ну и в-третьих, потому что я — твоя сестра. А на сестрах не женятся.

— А я — женюсь! — возразил он.

Решила не спорить, в конце концов, он был еще слишком мал и слишком упрям, чтобы подобные споры имели смысл. Но что-то подсказывало, наверное, это были зарождавшиеся магические силы, что любви моей к Ланселоту не суждено стать счастливой, но не знала тогда, как именно все случится.