После ужина Мартин уложил Тори, потом они с Энн играли в шахматы в патио. В пять минут первого он весело констатировал:

– Шах и мат.

– Уф, – вздохнула Энн, – я должна была блокировать твою ладью два хода назад.

– Ты хорошо играешь.

– Меня научил Кейт, наши ночные дежурства часто совпадают. Помогает не заснуть. – Она расслабленно улыбнулась. – Поскольку я сейчас не на ночном дежурстве, пойду спать. Спокойной ночи.

Когда она отодвинула стул, Мартин встал.

– Как ты заметила, – лениво проговорил он, – я ни словом не упомянул о моем предложении. Решил оставить это на потом.

– Очень мило с твоей стороны, – вежливо ответила Энн. – Избавляет нас от ненужной конфронтации… Я целиком за.

– Есть много способов избежать конфронтации.

Не поднимая рук, он наклонился и приник к ее губам в интимном, опустошающем поцелуе. Затем перешел к ее щекам, закрытым глазам, шее. Словно откуда-то издалека Энн услышала, как он бормочет ее имя.

Она чувствовала себя обессиленной, невесомой, снедаемой жаждой, которая, тем не менее, утолялась так, как никогда в жизни. Нет, он даже пальцем не прикоснулся к ней! Энн вздрогнула и отпрянула, ее глаза казались огромными темными озерами под ночным тропическим небом.

– Нет, Мартин, пожалуйста.

– Я просто поцеловал тебя на ночь. Напрягшиеся соски обозначились под шелковой блузкой, все тело было охвачено жаром.

– Не играй со мной в эти игры! – взмолилась она. – Мы ведь в разных лигах, разве не видишь?

– Я поцеловал тебя потому, что хотел этого. А ты не ушла потому, что тоже этого хотела. Признайся, Энн.

Он видел ее насквозь.

– Хотела? – выкрикнула она. – У меня просто не было выбора!

Со стоном отчаяния она резко повернулась и побежала в свою комнату. Захлопнула за собой дверь и заклинила ее ножкой плетеного стула, что не остановило бы Мартина, если бы он захотел войти, но дало ей некоторое чувство безопасности. Один поцелуй превратил ее в безвольную медузу! Никогда в жизни она не реагировала так на мужчину, как реагировала на Мартина.

Следующий день Энн, Тори и Мартин целиком посвятили прогулке по острову. В деревенских лавках они накупили корзинок и массу других плетенных из соломки вещиц, затем отправились к водопаду. Вернулись домой к ужину. Энн рано легла спать. Никаких шахмат. Никаких поцелуев под ночным бархатным небом. Никаких предложений, что бы это ни означало.

В последний день они отправились исследовать северную часть острова. Энн пришла в восторг от леса, опутанного лианами и погруженного в густую тень от огромных деревьев с неохватными стволами. Пахло сыростью и плодородием, между ветвями порхали крошечные птички ярких расцветок.

Большую часть пути Мартин нес Тори на плечах. Энн знала, что кошмары не посещали девочку, с тех пор как они приехали на остров. Если Келли солгала относительно отцовских чувств Мартина, может быть, она ввела Энн в заблуждение и относительно других сторон его жизни?

Такая мысль посетила Энн впервые. Она открыла и еще одну черту его характера: Мартин умел держать обещания. В последние два дня он действительно не прикасался к ней пальцем ни в прямом, ни в переносном смысле. А сегодня Энн чувствовала в нем настоящее отчуждение. Ей следовало бы испытывать облегчение. Но, увы, она его не испытывала. Более того, пренебрежение Мартина возмущало ее. Может быть, он решил, что она не стоит его трудов? В конце концов, мир полон женщин, которые бросятся к нему в постель, помани он их пальцем. Впрочем, одно было очевидно: Мартин дал ей слово и держал, его. Какой бы ни была причина.

Когда вернулись на виллу, Тори была отправлена в постель с ужином на подносе. Хотя в последние три дня она была не более чем вежлива с Энн, несколько раз та ловила на себе пристальные взгляды девочки, словно изучающей ее. Однако со времени отъезда из Бостона они не стали ближе. Как Мартин объяснил Тори, почему она осталась с ним, а не с матерью? Может быть, он намекнул, что Келли не нужна собственная дочь? Тогда это объяснило бы недоверие девочки к другим женщинам. Или, цинично подумала Энн, в жизни Мартина было столько женщин, что Тори не давала себе труда присматриваться к каждой. Ее последний ужин на острове. Завтра они вернутся в Бостон, к холодной весне и обыденности. Синяки исчезли под ровным загаром; она вполне в состоянии выйти на работу. Перспектива, которая совсем не радовала ее.

Энн открыла дверцу шкафа, где висело травянисто-зеленое платье. Погладив ткань пальцами, она достала его и разложила на кровати. Это платье привело Энн на виллу Мартина. Неужели она уедет отсюда, так и не надев его? Неужели вновь прибегнет к помощи спасительной желтой блузки и кремовых брюк? Женщина она или пугливая мышь?!

Энн порылась в чемодане в поисках самого красивого нижнего белья и золотистых босоножек. Затем тщательно наложила косметику, покрасила ногти и вдела в мочки ушей тонкие золотые обручи. Под конец она облачилась в зеленый шелк, подчеркнув золотой цепочкой тонкую талию.