Томас слегка побарабанил пальцами по переплету и желчно усмехнулся: все, что напридумывал поэт, - только сказки! В отличие от легендарного героя Роу не может попросить ни одного из земных царей прислать бальзам, дающий жизнь стоящим над могилой. Печально, но факт: природу еще никому не удалось обмануть. Хотя как знать?.. Не только гениальный поэт, но и сам великий Бабур, ферганский правитель, в XVI веке ставший падишахом Индии и основавший династию Великих Моголов, тоже упоминал о бальзаме бессмертия. Правда, вскользь и весьма невнятно, однако людям Востока издревле присущи скрытность и склонность туманно излагать свои мысли, старательно скрывая их действительный смысл за ничего не значащими цветистыми метафорами.

– Неужели он существует?
– чуть слышно прошептал Роу, словно боясь, что его могут подслушать.

За высокими окнами тихо угасал серый день, и по углам начали сгущаться тени. Мрачно и неуютно в такое время без огня. Томас взял серебряный колокольчик и позвонил. Тут же отворилась дверь, и вошел одетый в темное плотный мужчина с грубыми чертами лица и густой гривой вьющихся волос, спадавших на широкие плечи.

– Дэвид!
– Роу повернул к нему голову.
– Я хочу прогуляться, пусть пока разожгут камин.

Слуга вышел из комнаты и вскоре вернулся с тростью, теплым пальто и шляпой. Следом, неслышно ступая, появились двое других слуг: один нес охапку дров для камина, а другой - канделябры со свечами. Дэвид заботливо помог Роу выбраться из кресла и надеть пальто, подал шляпу и трость. Опираясь левой рукой на его плечо, а правой на трость, Томас медленно побрел по анфиладе комнат к выходу из дома. Обычно Роу одевался в прихожей, но сегодня он чувствовал себя на редкость отвратительно.

За дверями сразу налетел сырой ветер, бросил в лицо холодную водяную пыль, просвистел между деревьев парка и унесся прочь. В мокрых ветвях висели клочья желтоватого тумана. Старик нахохлился, втянул голову в плечи и, постукивая тростью по каменным плитам, направился вокруг дома: ему хотелось взглянуть на море.

Принадлежавший Роу дом являл собой странное смешение разных архитектурных стилей: нагромождение башен и. башенок с остроконечными кровлями, украшенный колоннами фасад, широкие - почти до пола - окна первого этажа и. маленькие - в частых переплетах казавшиеся подслеповатыми - окна второго, словно бы приставленного от другого здания. Это не раз достраивавшееся и перестраивавшееся родовое гнездо некогда владетельных лордов стояло на краю утеса, возвышавшегося над бухтой, на берегу которой раскинулся чистенький городок. Много лет назад прежние хозяева разорились, и Томас купил у них дом вместе со всей обстановкой и библиотекой. Особняк нравился ему своей необычностью, запутанными переходами и тихими укромными уголками. Из окон открывался прекрасный вид на бухту, и вечерами Роу смотрел на огоньки проходивших мимо кораблей или наблюдал, как медленно и величественно опускается в море багровое солнце, заливая морскую гладь расплавленным червонным золотом прощальных лучей.

Старик свернул за угол и, чуть прихрамывая, подошел к парапету. Далеко внизу колыхалась серо-зеленая поверхность моря. Мачты стоявших в бухте кораблей и рыбачьих баркасов раскачивались, словно деревья под ветром. Пролетавшие над волнами чайки казались отсюда маленькими белыми пятнышками, а их пронзительные крики заглушал рокот волн. В домиках городка уже светились окна, а из труб клочьями тянулся дым. Роу поморщился, уловив запах угольной гари: он никогда не разрешал топить в своем доме печи и камины углем, но люди в городке предпочитали не тратить зря денег и пользовались дешевым топливом. От этого туман казался чуть желтоватым. Но ведь нельзя же всем приказать жить так, как нравится тебе!

Равнодушно отвернувшись от кораблей (он всегда испытывал непреодолимое отвращение к морским путешествиям), Томас посмотрел на полоску пляжа, тянувшегося справа от бухты. Захотелось туда, на мокрый песок, и чтобы он скрипел под подошвами, а в лицо бы летели соленые брызги. Однако сегодня предстояло еще множество дел, да и самочувствие не позволяло поддаваться соблазну.

Кстати, не исключено, что причиной плохого самочувствия стал вчерашний ужин у Адмирала. Кажется, Томас чуточку перебрал хереса: трудно устоять перед искушением, ведь погреб Адмирала всегда полон прекрасных марочных и коллекционных вин, и хозяин, как истинный знаток, не преминул похвастать перед гостем своими богатствами.

– Это марочные.
– Адмирал собрал лукавые морщинки у глаз, с улыбкой демонстрируя Роу покрытые благородной пылью темные бутылки.
– Они проходят выдержку в бочках. Десертные - двухгодичную, портвейны - трехгодичную, а мадера - пятилетнюю. Но коллекционными вина становятся только после бутылочной выдержки: можно пролежать в бутылке два года, а можно и два столетия! Попробуйте это: испанский херес «де ля Фронтера» урожая 1675 года. Представьте, вино в полном расцвете сил! Только стало немного светлее, как человек в почтенном возрасте.

– Просто волшебный джинн из бутылки, - промолвил Томас.
– Что ж, давайте выпустим его на волю!

Пригубив бокал, он покачал полысевшей головой:

– Хотел бы я так сохраниться, как это чудесное вино!

– Увы, - засмеялся старый лорд.
– Те, кто собрал и выжал виноград, из которого сделали херес, давно в раю!

– Но мы имеем счастье наслаждаться плодами их труда, - заметил Роу.

Потом они долго говорили о том, какой путь проделывают плывущие из Индии корабли, и о проекте Суэцкого канала, о трудностях колониальной службы и еще о многом-многом другом. Ужин удался как нельзя лучше. Главное, Адмирал обещал Томасу помощь и поддержку, и это было весьма важно.