– Почему же ты не сообщила мне об этом в России? – упрекнул он.

– Я сама тогда не понимала, насколько это важно. Все говорили, что можно обойтись, что деньги все решают. Даже мама!

– Ты просто взбалмошная девчонка, несмотря на возраст. Придумала какую-то ерунду, – затрещал Лайон. Я даже растерялась. С чего я решила, что он сразу все поймет и отпустит меня с пожеланиями большого женского счастья.

– Я не люблю тебя! И никогда не полюблю. Нам надо развестись!

– Сама додумалась! Или кто присоветовал? – он с подозрением обвел взглядом палату. Пуэрториканка Мария отстраненно листала журнальчик.

– Господи, да как ты не видишь сам? Мы будем несчастны всю жизнь. Отпусти меня.

– Никуда я тебя не отпущу. Надо тебя выписывать поскорее. Может, у тебя кризис на почве выкидыша. Откормишься и придешь в себя. Съездим в Майами, отдохнем. Тебе никогда не было противно со мной спать. Ты это просто придумала.

– Не смей врать! – заорала я. – Ты врешь самому себе. Я ненавижу тебя, как мужчину ненавижу. Мы могли бы даже стать друзьями, это по всему видно, но я ненавижу твои холодные мокрые пальцы, твои худые ноги.

– Перестань позорить меня на людях, – зашипел Лайон. – Секс должно обсуждать только в постели, вдвоем. Если ты так уж настаиваешь, что у тебя проблемы, я готов пойти к сексопатологу и их решить. Я не для того женился, чтобы развестись.

– Это какой-то бред. Ты не слышишь меня! – я обессилено упала в кровать и заплакала. Лайон оглядел меня, поставил на тумбочку сок и вышел. Я испугалась. Вот теперь я испугалась по-настоящему. Если он готов жить со мной, даже точно зная, что я его не люблю, значит, я для него и правда всего лишь вещь.

– Дорогостоящая вещь, – согласилась со мной Мария. – Попала ты, подруга.

– Не то слово.

– Надо что-то делать, – возмутилась соседка с диабетом. – Не может же он тебя держать насильно.

– Может, – уверенно возразила пуэрториканка. В ее жизни читался какой-то ценный опыт, которым она не хотела делиться, но могла намекать. – И станет. Потом она родит ребенка и он выкинет ее на улицу, чтобы она смогла наконец спать с кем придется.

– Не отберет же он ребенка у матери? – усомнилась я. В России детей всегда оставляли с мамой. Да и как ребенок может жить с одним отцом.

– Это почему же? Ты в Америке, детка! Ребенка оставят добропорядочному американскому гражданину. А тебя депортируют и помашут ручкой. Ты кто? Даже не эмигрантка. Вообще пустое место!

– Но ребенок без матери не может…

– Он ему ее подберет, не волнуйся. В интересах ребенка надо понимать, что отец ему даст гораздо больше! – прогнусавила, изображая судью, Мария.

– Слава Богу, что пока у меня нет никакого ребенка, – перекрестилась я. – Надо срочно что-то придумать.

– Ты так уж сильно хочешь жить в Вашингтоне? – спросила меня соседка с диабетом.

– Я? – удивилась я. – Вообще не хочу.

– Тогда просто ноги в руки и лети в Москву, – щелкнула пальцами она. Я застыла. Действительно, ведь я просто должна улететь. Но билет! Он же стоит бешеных денег!

– Займи у кого-нибудь, – ответила на мои вопли соседка.

– У кого? Все мои друзья в России. Вы же не дадите мне три тысячи долларов на перелет.

– Так дорого? – удивилась она.

– Я не знаю точно. Столько Лайон заплатит за билет сюда, он писал мне список. В свое время, – замялась я.

– Попрекал? – с пониманием кивнула Мария. Я опять поймала себя на мысли, что с ней могло когда-то произойти что-то подобное.

– Что-то типа того, – подтвердила я.

– Скорее всего, врал, завышал цену. Вряд ли перелет стоит больше тысячи. Но мы тебе, конечно, ее не дадим, – исчерпывающе пояснила Мария. – И даже ста долларов не дадим. Потому что это все – не наши проблемы. А здесь все только и заняты, что решением своих проблем.

– Я понимаю, – побледнела от стыда я. Дожила. Выпрашиваю денег у соседей по больничной палате.

– Я дам тебе свою телефонную карту. Там есть долларов тридцать, если я ничего не путаю. Это может как-то тебе помочь? – продолжила Мария.

– Конечно! – захлопала в ладоши я. Надо же, как иногда много могут значить какие-то тридцать долларов. Я прижала телефонную карту к груди и стала ждать ночи. У меня есть деньги на один, максимум на два разговора. Этого должно хватить.

Телефонная связь – гениальное изобретение прогресса, которое невероятным образом способно соединить между собой людей между двумя полушариями земли. Сигнал, который поступает на АТС после того, как я наберу нужную комбинацию цифр, оттуда летит неведомыми мне тропами и дорогами. Может быть, мой голос понесут оптоволоконные кабели, проложенные по дну океана. Или его подхватят мощные радиоволны, перекликающиеся между собой. Или спутники за какую-то долю секунды сосвистятся между собой в открытом космическом пространстве, и лучом, пучком света или импульса перешлют на московскую землю мои гудки. Не знаю, как это выглядело в точности, но моя мечтательная голова представляла себе все примерно так. И вот, когда вся эта скорбная богадельня погрузилась в сон и только негромко шумело вдали приемное отделение, которому подваливали работы даже в три часа ночи, я слушала гудки, которые, по всем расчетам, должны были разрывать телефон на моем родном рабочем столе в моем родном офисе родного города. Там было одиннадцать утра. Самое время быть на работе, даже с учетом всех необходимых и неизбежных опозданий.