Данила бил из пулемета, бил длинными очередями, длинными очередями...

Фигурки вырастали, становились выше, темнели, потому что пламя горевших танков было уже позади них. Фигурки бежали прямо на Данилу, припадали к земле, снова бежали. Данила еще раз нажал на гашетку. Получилась короткая очередь. И пулемет умолк.

– Ленту! Ляхов, ленту!.. Ленту!..

Данила вставил в пулемет новую ленту, положил палец на гашетку. Гашетка легко подалась, и - длинная-длинная очередь.

– Рус! Коншай дело! Дело твой пльох! Коншай!..
– гортанный голос откуда-то снизу, тот, кто выкрикивал это, должно быть, лежал.

– От, курвы! Прижал их к земле, и мне же кричат, что дело мое плохо. От, курвы!..
– давил Данила на гашетку.

– Рус...

– А хрена лысого не видел?
– огрызнулся Данила.
– Ленту, Ляхов! Ленту!..

– Данила, не шебутись, - просительно сказал Ляхов.
– Бей короче. Ленты кончаются.

– Чего?
– озадаченно взглянул Данила на Ляхова.
– Как так?
– И тут же забыл, о чем сказал Ляхов.

Данила втолкнул ленту в приемник и опять без удержу пускал очередь за очередью.

– Ленту-у!.. Слышь?..

– Последняя была, Данила...

– Чего ты мелешь?

– Последняя...

– Последняя?..

Данила поразился, словно этого быть не могло, он постигал смысл того, что говорил Ляхов. Сейчас, когда немцы подошли так близко к окопу, последняя лента? "Ах, дурень старый! Дурень... Конечно же и ленты имеют счет". Разве можно было палить, ни о чем не думая? "Что ж ты наделал, Данила? Пропадать теперь..." - почти простонал он от жалости к себе, к Ляхову. Он отер пот со лба, хотя было совсем не жарко. Из-за спины ночной ветер нес речную прохладу и шевелил над окопом песок.

Данила вспомнил, утром положил в карман несколько патронов.

– Вытаскивай из карманов, - решительно произнес, словно был уверен, что у Ляхова в самом деле карманы полны патронов.
– Есть у тебя? Все до одного, вытаскивай.
– И бережно, как крошки махорки или хлеба, вытащил из карманов патроны.
– Возьми вот, пять штук, еще два, и вот еще. Набивай ленту. Еще вот четыре. На одну очередь, на какую-нибудь совсем короткую, выйдет. Быстрей, Ляхов!..

Немцы, прижатые пулеметом Данилы к земле, лежали, пуская нечастые автоматные строчки. "Не знают, что у меня последняя лента, неполная лента, - тяжело подумал Данила.
– И эта неполная должна сдержать их атаку. Немцы не знают этого и потому не поднимаются. И мы спасены... Еще на минуту..."

"Тра-та-та-та..." - пулемет Данилы.

Танк с ходу ударил из пушки. И тотчас пулемет как бы подпрыгнул и повалился набок, ствол погнут, кожух смят. Пушка ударила еще раз, снаряд разорвался недалеко от окопа. Вместе с осколками посыпались сшибленные с деревьев ветки.

– Ну, Ляхов, накрылись мы...

В свете ракеты Данила увидел, что у Ляхова из-под каски стекали на щеки темные полоски. Тот сдвинул каску на затылок, словно уже не была нужна, даже мешала. А дождь осколков падал и падал.

– Ляхов! Ляхов!

Данила встревоженно склонился над ним. Убит? Ранен. Но как и чем помочь ему? Данила растерян, он подхватил Ляхова под мышки, но что дальше делать, не знал. Он забыл о себе, забыл, что сам без каски - пилотка на голове. Помочь раненому Ляхову! Два-три часа назад Данила не знал о его существовании, не думал, что тот есть на свете. Опасность, грозящая жизни, объединяет людей, особенно если они солдаты.

Кто-то подползал к окопу, услышал Данила и опустил Ляхова на землю приготовился вцепиться в горло тому, кто подползал.

– Дядь-Данила... Я...

Данила обрадованно вздохнул: Сашко!

– Пулемет замолчал чего?
– Саша ввалился в окоп.
– Лейтенант беспокоится.

– Пулемет дал дуба...

– Ага, - понял Саша.
– Принес гранаты. Те... Наши...

– Сашко! Гранаты?
– обрадованно.
– Ну и Сашко!..

Несколько немцев уже поднялись в рост и перебежками бросились на утихший окоп.

Данила хотел выпрямиться и метнуть гранату в набегавших немцев, но что-то кольнуло в ногу. Он провел рукой по ноге. Нигде ничего. "Этого еще не хватало! Ну-ка вперед...
– приказывал ноге, и нога подчинялась: ступала, ступала. Все-таки было больно.
– А немцы ж, вот они!..
– обдало его жаром.
– Вот они!.."

– Сашко! Не теряйся, Сашко!..

Саша приподнял плечо, отвел в сторону руку, размахнулся и бросил гранату перед собой.

6

"Мы отрезаны..." Семен подавил в себе замешательство, он думал уже о том, что делать в сложившейся обстановке: вблизи, во тьме, в стороне от шоссе, затаились выбитые из окопов немецкие автоматчики, к мосту вышли танки. "Что предпринять?.." Вернуться к мосту. "Но пробьемся разве?"

– Послушай, отделенный.
– Семен сделал паузу, как бы еще раз взвешивая то, что собирался сказать.
– Послушай, отделенный, - произнес тверже, - положение наше никудышное. У моста - танки.
– Рокот танков был отчетливо слышен.
– Надо помочь взводному. Двинем к переправе.