— Северный бульвар, дом пять, — сообщает мне Леха и я, развернувшись на парковке, еду в нужную сторону.

Северный бульвар тоже недалеко от ресторана находится, даже ближе, чем мэровский сынок живет.

— Устала? — оборачивается Леха на Бэллу.

— Устала, — отзывается. А я смотрю на нее через зеркало. Веки у Бэллы прикрыты, губы плотно сжаты. А вот в ушах серьги-висюльки замечаю. Блестят и сияют как новые, золотые, зелеными камнями усыпаны. До этого на девушке другие серёжки были.

Йонас ей подарил. Вот как пить дать. И скорее всего в тот момент, когда за ней в подобные помещения пошел. Он ей, значит, подарок, а она его за него отблагодарила.

Не знаю почему, но я злость испытываю. Черт, наверно потому что отца своего сегодня вспоминал. И бабу его. Которая запрещала ему видеться со мной. Но при этом детей Машенька отцу не родила.

Пока едем, я периодически поглядываю на Бэллу все через то же зеркало заднего вида. Девушка так и сидит с закрытыми глазами. Наконец я сворачиваю на Северный бульвар и вскоре уже по придомой территории пятого дома еду.

— Первый подъезд, — подсказывает мне Леха.

Торможу, снова на Бэллу смотрю. Она резко глаза открывает и с моими встречается. Неожиданно улыбается и подмигивает.

— Спасибо, — произносит, берет свою сумочку и выходит.

Мы с Лехой ее до двери подъезда взглядами провожаем. А когда дверь за ней закрывается, завожу двигатель и везу Леху обратно к ресторану.

А после добираюсь домой, оставляя на парковке свою тачку. За нее с промилями в крови садиться я все же не решаюсь.

Бэлла

Захожу в квартиру, запираю дверь на все замки и бросаю ключи на тумбочку в прихожей. Со стоном наслаждения сбрасываю туфли. Иду в спальню. Там раздеваюсь, бросая платье на пол, и в одном белье сажусь перед зеркалом.

Смываю косметику. Смотрю на свое отражение.

Устала. Не то слово.

Нет, не физически даже. Эмоционально.

Хотя работу свою в ресторане я люблю.

Папа мне всегда говорил: заниматься надо любимым делом, ведь когда за него платят — это двойное удовольствие.

Это правда. На сцене я кайфую, отдаюсь полностью. И пусть эта сцена — сцена в ресторане. Главное — отдача публики. А ее я часто чувствую.

У меня есть высшее образование. По нему я маркетолог. Но по специальности ни дня не проработала. Говорю же — Йонас меня от себя не отпускает. Мне нравилось учиться, студенческая жизнь интересная. И лекции мне нравились, и предметы. Красный цвет диплома у меня не просто так — я усердно училась. Диплом мне не купили, хотя Йонас предлагал. Просто он привык решать вопросы деньгами. И мою студенческую жизнь он не любил. Хотя был не против того, чтобы я "корочку" получила. Сам мне предложил. А я такая счастливая была, искренне веря, что впереди меня будет ждать светлое будущее.

Не светлое. Превратившись в настоящее, оно стало грязным. Настолько, что я вряд ли отмоюсь.

Подумав про это, иду в ванную. На полке куча всяких флакончиков и баночек, с гелями для душа, с солью для ванн и прочими штучками. Но мне так лень сегодня, что я просто намыливаюсь мылом. Ополаскиваюсь и возвращаюсь в комнату. Не ложусь, а просто сажусь на кровать, уставившись в окно.

Эту квартиру мне подарил Йонас. Только вот я почти полгода думала, что он ее просто снимает. А потом сюрприз мне сделал, показав документы, по которым я числюсь хозяйкой.

А я не просила. Я тогда ни о чем его не просила. Мне было стыдно просить. Светлая и чистая, наивная душа молодой девчонки. Йонас признавался мне не раз, что это его и зацепило. Ну, после моей неземной, как он сам выражается, красоты. Но и ее, по словам Йонаса, он не сразу разглядел. Потому что первое время не смотрел на меня так — как мужчина на свою потенциальную женщину.

Часто думаю, что лучше бы и не посмотрел. Что лучше бы мы тогда случайно не встретились. А потом с сожалением ловлю себя на мысли, что не факт, что было бы лучше. Где я была сейчас без опекунства Йонаса— черт знает. Наверно уже бы сдохла.

Нервно задергиваю шторы рукой. Сбрасываю влажное полотенце с тела и голой ложусь в прохладную постель.

Усталость обволакивает, я засыпаю быстро. А во сне вижу родителей. К которым бегу совсем маленькой и босой по зелёной траве. Папа меня обнимает, а мама нежно целует. И я счастлива в этом сне.

Есть люди жаворонки, есть совы. А я какая-то неизвестная науке птица. Я легко просыпаюсь по утрам в нормальном настроении. Но и по вечерам могу быть активной. Просто у меня нет как такового чёткого графика. И это порой приводит к лени и формирует вредную привычку опаздывать.