— О, вот и ты! — гуляющий по улице с женой Карл Фридрих помахал рукой Таргусу. — Присоединяйся, погуляем по городу вместе!

Таргус поплотнее запахнул соболиную шубу, надвинул на голову из шкуры того же несчастного зверя шапку и присоединился к курфюрсту.

— Твой дворец почти закончен, сейчас происходит внутренняя отделка помещений и установка мебели, — сообщил он ему.

— Да можете не торопиться, — легкомысленно махнул рукой Карл Фридрих. — Здесь просто великолепно! Я раздумываю о переносе своей резиденции сюда!

— Да, здесь просто рай! — поддакнула ему Елизавета Александрина, которая, по подозрению Таргуса, уже была в интересном положении. — Эти магазины… Это невероятно! Я поняла, что только сейчас начала жить!

Он и не рассчитывал, что Карл Фридрих не сплохует, но тот неожиданно… не сплоховал.

Эти двое, по местным меркам, уже в возрасте. Обычно после тридцати тут рожают только проверенные длительной серией родов женщины. Происходящее было необычным, но не уникальным. Просто любопытный эпизод.

— Это невозможно по ряду причин, — вздохнул Таргус. — Во-первых, это секретность. Если тут будут шататься какие попало придворные, то безопасность наших технологий окажется под ударом. Во-вторых, как ты будешь принимать здесь гостей-шпионов и дипломатов-шпионов? Я убирать режим максимальной безопасности не буду, а тебе ещё дипломатию вести. Всё это время я брал на себя всю работу, но вечно это продолжаться не может. Пока что все удовлетворяются байкой про тяжёлую болезнь от ранений, но скоро начнут думать, что ты либо сдох, либо паришь их. Это плохо для наших дел.

— Но как мы будем ходить по бутикам, если уедем отсюда?! — синхронно, слово в слово, воскликнули курфюрст и курфюрстина.

— Посещать Эгиду можно, но только вам двоим, больше никому, — устало вздохнул Таргус. — Охрану и свиту будете оставлять в зоне ожидания, что у каждого КПП. Я уже вижу в ваших глазах немой вопрос и ответ на его: нет! Гостей, друзей и прочих прихлебателей водить сюда нельзя. Жить здесь можно, но не постоянно. Этот город строился не для вашего увеселения, а с совершенно конкретными целями, если хотите веселиться, вкладывайтесь в Шлезвиг или в Киль и делайте там что хотите!

— А ведь это идея! — воодушевился Карл Фридрих. — Мы построим новый город!

— Чего? — выпучил глаза Таргус.

— Мы построим новый город к северу от Шлезвига! — воскликнул курфюрст. — По образу и подобию Эгиды, но без ограничений секретности и стен! Я назову его… Александриной! Нет-нет, Александрина-Шлезвигская! Нет-нет-нет! Александриненбург!

Елизавета Александрина польщённо заулыбалась и прикрыла рот.

— Но зачем? — тихо спросил Таргус.

— Чтобы этот город был для нас и для всех знатнейших аристократов Священной Римской империи и Европы! — начал вещать Карл Фридрих. — Абсолютно новый город, с ровными улицами, с красивыми домами, особняками, а главное — с театрами, ресторанами, бутиками и увеселительными заведениями! Людовик сожжёт свой Версаль от зависти!

— Рациональнее было бы вложиться в какой-нибудь имеющийся город, расширить его на несколько элитных районов и спокойно… — попытался внести в его прожект толику разума Таргус.

— Нет, я уже решил! — стоял на своём Карл Фридрих. — Тебе, значит, можно строить города, а мне нельзя?! Кто здесь курфюрст?!

— Ты, разумеется, прав, — вздохнул Таргус. — Только вот я построил город для обеспечения безопасности, а ты собираешься…

Тут ему в голову пришла мысль, что если новый город станет центром жизни всего этого аристократического бомонда, даже представления не имеющего, как проводят время настоящие римские нобили, то тут появится огромное поле для вербовки агентов, кандидаты в которые сами будут ехать сюда и никого не надо будет искать…

— Я думаю, идея хорошая, — произнёс он. — Придётся внести корректировки в бюджет и заняться продажей дополнительной партией револьверных мушкетов с пушками и бомбами, но мы справимся.

Пушки, к слову, в последние три месяца серьёзно просели по рыночной цене: дело было в том, что в Гессене, Пруссии, а также у франков, наладили серьёзные производства орудийных стволов, освоив наконец-то сверление. Шила в мешке не утаишь, особенно если торгуешь пушками направо и налево. Идея реверсивной инженерии буквально витает в воздухе. Кто-то из мастеров пруссов или гессенцев смог заметить, что пушки имеют следы странного назначения креплений, которыми надёжно фиксируется орудие во время сверления, которые кто-то тщательно отшлифовал, а также каналы ствола, что самое бросающееся в глаза, имеют следы резцов. Да, Таргус особое внимание уделял шлифовке внутренней поверхности пушечных стволов, чтобы замаскировать следы сверления и оставить кучу вопросов, но это серийные изделия, где-то могли пропустить. А с германцев станется разрезать ствол вдоль и внимательно изучить внутреннюю поверхность канала ствола…

Револьверные мушкеты сейчас являются очень дорогой вещью: пятьдесят тысяч рейхсталеров за штуку, оптом от пятидесяти единиц по сорок пять тысяч за штуку. Пушки стоят существенно дешевле: в прошлом году они стоили по восемь с половиной тысяч рейхсталеров за штуку, а а сейчас их цена упала до семи с половиной тысяч. Калибр их примерно 20 фунтов, как местные соотносят калибр в 100 миллиметров. Гаубицы бесценны, потому что не продаются.

Другие пушечные дворы предлагают обычные пушки по шестьсот-семьсот рейхсталеров за 12-фунтовую пушку из говёного чугуна, по тысяче-полторы за ту же пушку, но из бронзы. Но это, по местным меркам, мелкашка, недостойная особого внимания. 36-фунтовые пушки стоят по полторы-две тысячи за чугунную и три-четыре тысячи за бронзовую.