Когда Кригер вышел на одну из четырех рыночных площадей, у него попытались украсть кошелек. Глупому воришке было невдомек, что у мужчины нет при себе никаких денег, и все, что тот получил, это сломанную руку. Проводив улепетывающего вора безразличным взглядом, Кригер продолжил путь, но пройдя сотню метров и проигнорировав добрый десяток навязчивых продавцов, остановился.

И вновь это ощущение…

Когда Кригер почувствовал это в первый раз, не знал, что это такое, поэтому просто следовал за ним. Ощущение было сравнимо с беззвучным шумом, как бы странно это не звучало, исходящим откуда-то издали. Он быстрым шагом направился в нужном направлении, но вновь остановился, когда внезапно источников этого «шума» стало два. Затем три. А после уже и четыре.

Что-то происходило в этом городе, и Кригера это настораживало. Не став больше тратить время, он побежал к ближайшему источнику, бесцеремонно расталкивая вставших на пути людей. Уже через минуту он свернул в один из переулков, пропетлял между домами и вышел в маленький закуток, где уже во всю поглощал свою жертву Опустошитель, причем делал это настолько буднично, словно это был не монстр, потрошащий человеческий труп, а бродячая собака, грызущая кость.

При появлении человека опустошитель поднял окровавленную, уродливую морду с четырьмя глазами и обнажил острые зубы. Тварь передвигалась на четырех конечностях, но при этом задние лапы были на порядок крупнее и крепче, чем передние.

— Я тебе не по зубам, — сказал Кригер, но у Опустошителя на это было свое мнение. Утробно зарычав, он резко бросился вперед, с места беря очень внушительный разгон. Кригер при этом сместился чуть в сторону, коснулся ближайшей стены, и в тот же миг перед мужчиной выстрелили каменные колья, пронзая монстра насквозь. — Я же говорил.

Но убийство одного опустошителя ничего не изменило, напротив, Кригер ощущал, как их становится все больше и больше. Десятки? Сотни? Уже где-то рядом были слышны крики людей, а вскоре зазвучали и выстрелы.

Покинув переулок, кузнец вышел на одну из малых дорог, едва не попав под копыта твари, чем-то напоминающей быка, но размером с грузовик. Чудовище мчалось по дороге, на ходу хватая и пожирая людей, которые не успели спрятаться.

Ситуация выходила из-под контроля. Даже один опустошитель может стать проблемой, а здесь их очень много. Даже если Кригер начнет избавляться от них одним за другим, одному с этим не справится.

— Операция прошла успешно, — объявила Сьюзан, расстегивая докторский халат и помахивая перед лицом какими-то бумагами. Капельки пота стекали по её тонкой шее и закатывались в ложбинку между грудями, которая невольно приковывала взгляд. — Все прошло даже более гладко, чем я ожидала.

Теон перевел взгляд на лежащую под капельницами и подключенную к аппарату жизнеобеспечения Самину.

— Как скоро она очнется?

— Понятия не имею. Мы совершили поистине невозможную операцию, так что не хочу давать никаких обещаний. Её новое сердце бьется, узел силы реагирует на воздействие. Дальше мы можем лишь оказывать поддержку, но выкарабкается ли она, зависит только от неё.

— Спасибо.

— А теперь с вашего позволения я приму душ и немного посплю.

— Конечно.

Сьюзан ушла, а Теон продолжал смотреть на Самину, размышляя, как бы ещё ей помочь, а также о том, как отыскать Галатею. Нефис уже пыталась выйти на след курьера, что доставил посылку с головой, но не похоже, что это куда-то их приведет. Оставалось надеяться, что Самина, когда придет в себя, сможет что-нибудь рассказать.

Стоило подумать о Нефис, как та вновь объявилась, и, как оказалось, со свежими и неприятными новостями из Бонхарда.

— Сотни опустошителей…

— Тысячи погибших…

— Эвакуация города…

Сиобан переключал каналы, но на всех говорилось только о том, что происходит в Бонхарде. В конце концов он надавил на кнопку пульта слишком сильно, и хрупкий пластик треснул.

Прикрыв на пару секунд глаза, он активировал телефон и первым делом позвонил Джасмаэль, но та оказалась недоступна. Затем звонок Лейве, но и она не спешила отвечать на звонок.

— Я должна отправиться туда, — заявила Ингрем, заставив мужчину вздрогнуть и повернуться к фурии. Она уже успела облачиться в урталевый костюм и закрепила на поясе парные клинки.

— Нет, это слишком опасно.

— Там гибнут люди. Мой долг вмешаться.

— Не раньше, чем я во всем разберусь. Опустошители так просто не появляются, тем более в таком количестве. Это значит только одно: кто-то, Джасмаэль или Лейва, а может они обе, выпустили Дарвина.

— Твоего брата? — нахмурилась Ингрем. — Но зачем ему устраивать такое?

— Этого-то я и не понимаю. Даже если он потерял контроль над силой, по сводкам опустошителей слишком много, но, если все дело в том, что ему приказали… это многое меняет. Но ни Лейве, ни Джасмаэль нет смысла устраивать такое. Извини, Ингрем, но ты слишком дорога мне, чтобы позволять тебе лезть в мясорубку.