Я видела его — огромного, полосатого, нос со шрамом и драные уши. Так и поедал глазами курятник Марты.

— Ну, может, — сдался Джек. — Но поговаривают, что это ведьма-оборотень. Тут есть моряки родом из Корнуолла[5], уж они чуют нечисть быстрее, чем ведьмоколы. А еще они говорят, что кто-то наблюдал за нами от Плимута до Лендс-Энда, а потом когда мы проплывали Силли.

Выходит, не я одна чувствовала, что с берега приглядывают за «Аннабеллой».

— Что-то я на нижней палубе такого не слышала.

Я старалась говорить непринужденно, хотя ненавижу притворяться. Но нельзя допустить, чтобы меня подозревали в колдовстве. Не ожидала, что придется этого бояться даже так далеко от дома.

— У моряков свои приметы. Для нас дурной знак, например, когда на борту священник или когда женщина свистит. На корабле разные бывают беды, не только ветер и непогода. Все это знают, но капитан наказывает за суеверия. За такой разговор могут даже высечь. Впрочем, сейчас-то все в порядке… — Он ухватился за деревянную балку над головой и посмотрел на безоблачное небо. Ветер бодро дул в паруса, и корабль уверенно двигался вперед. — О суевериях вспоминают, только когда что-нибудь не так.

Марта говорила, что во время бури на нижней палубе ходили слухи, будто на борту завелся дикий зверь. Но Джек был прав: у страха бывают приливы и отливы, как у моря. Когда нас занесло в северные воды, преподобный Корнуэлл первым делом заговорил о ведьмах. И кто знает, до чего бы дошло, если бы шторм бесновался дольше.

Но теперь светит солнце и видна земля, а ветер ведет «Аннабеллу» прямо в нужную гавань. Господь благоволит нам. А значит, я в безопасности.

Во всяком случае, пока.

24.

Сколько ни старайся, от себя не убежишь. У меня все же есть дар. После того, что сегодня случилось, сомнений нет.

Стояла отличная погода, и мы болтали на верхней палубе с Джеком. Что бы ни говорила Марта, я не ищу встречи с ним специально, просто не избегаю его. У него случился перерыв, и мы разговаривали о том о сем, как вдруг сверху кто-то закричал. С противоположной палубы раздался громкий всплеск. Я вздрогнула, но Джек засмеялся, взял меня за руку и подвел к тому борту.

— Гляди.

Сперва я ничего не увидела, кроме бурлящей воды. Затем под волнами показалось нечто темное и огромное. Неведомая глыба как будто двигалась вверх, и я смогла разглядеть крохотные белые ракушки на ее боку. Помня рассказы Джека про коварные скалы этих берегов, я испугалась, что мы вот-вот налетим на камень.

Лоснящаяся черная громада высвободилась из пучины и издала странный шипящий звук, а затем в воздух ударила струя, в брызгах которой заиграла радуга. Тут же пахнуло рыбой, и я увидела огромную пасть, изогнутую в исполинском оскале, а затем чудище исчезло так же внезапно, как появилось.

Левиафан! Морское чудище, проглотившее ветхозаветного Иону! Он мог бы сожрать нас вместе с кораблем. Какая история для книги чудес Элаяса!

— Он безобидный, — сказал Джек, перегибаясь через борт и наблюдая, как могучий хвост бьет по воде и исчезает в изумрудной глубине. — Не надо бояться. Вон, присмотрись-ка, он не один!

Я проследила взглядом за его рукой и увидела множество фонтанов, бьющих из гигантских спин. Невзирая на размеры, чудища с легкостью выпрыгивали из моря и ныряли обратно с оглушительным плеском, шлепая по воде изогнутыми хвостами.

— Никогда не видела таких рыб.

— Это не рыбы, — ответил Джек. — Это киты. У них теплая кровь и нет жабр. Они дышат как мы с тобой — сквозь дырки в голове.

— Я не дышу сквозь дырки в голове!

— А что такое, по-твоему, нос? Или рот?

Я засмеялась. Действительно!

— Когда-нибудь я буду на них охотиться. — Джек изобразил, что держит гарпун и бросает его через борт. — У меня будет собственный корабль, найму людей… Китов здесь полно, на них можно озолотиться.

Он перегнулся через борт и уставился на чудищ, плывших рядом с нами. В его глазах отражались блики воды, но мне показалось, что это блеск монет.

Над нами светило горячее солнце, и на палубе было тихо, если не считать потрескивания парусов и плеска волн. Глядя на мерцающую поверхность моря, я вспомнила, как бабушка гадала по воде, когда люди приходили к ней с вопросами о будущем или прошлом. Она наливала чистой воды в плошку, смотрела туда, и ответ являлся ей в видениях. Иногда — на вопрос, которого не задавали.

Бабушка считала, что у меня тоже есть к этому способность, но я ни разу не гадала и поэтому очень удивилась, когда видения начались сами собой.