— Маг, который отказался от своей искры.

— Выбирай…

Что я должна выбирать? В чем суть этого выбора? Выбрать снова собственное прошлое, подтверждая тем самым, что я его принимаю? Принимаю ту правду, что я сама, именно я прошла весь этот путь.

Единственно ответственная за то… нет, не за то, что произошло в Волше, а за то, во что я превратила свою жизнь до попадания сюда.

Неприятно оказаться не такой уж классной, а?

— Я не хотел, я не хотел, чтобы это случилось!

— Не правда, именно этого ты и хотел.

Чей это разговор? Эрвина? Златана? Леона? А что если… они не признают, не захотят, не согласятся… Неужели город вышвырнет только меня прочь — а они останутся здесь, за чертой? А вдруг наоборот — и это я останусь одна? Я так боюсь…

— Чего ты боишься?

— Остаться одной!

— Не правда. У тебя еще только две попытки.

Черт, черт, черт.

— Чего ты боишься?

— Что я окажусь никому не нужна…

— Не правда. Одна попытка.

Вдох-выдох.

Ну же, Леся, это не викторина, когда надо угадывать. Просто загляни внутрь себя.

— Чего ты боишься?

— Что никогда не верну себе право жить так, как я мечтаю.

— Не бойся. Живи. И помни — ты обещаешь.

Обещаю? Что?

Снова звон, гул, землетрясение. Темнота перед глазами, а потом меня вдавливает во что-то мягкое, липкое, упругое… вдавливает и протискивает насквозь, вышвыривая на траву посреди ярко освещенной долины с сочной зеленью.

Честно?!

Я хочу закричать от радости, но не могу. Потому что никого рядом нет.

А плакать можно? Можно?!

— Нет.

Оказывается, я сказала это вслух.

Выдыхаю с облегчением, разворачиваюсь и попадаю в такие надежные, такие важные объятия Эрвина. Обхватываю его тело руками, впиваюсь пальцами в его лопатки и хрипло спрашиваю:

— А что пообещал ты?

Медлит. И говорит с некоторой неохотой:

— Отказаться от задуманного. А ты?

— Исполнить то, о чем прежде я только думала.

— Противоположное нашим прежним действиям, да?

— С ног на голову, как и обещали, — тяну задумчиво.

— Не самое сложное, верно? — мне показалось, или Эрвин сказал это с сомнением?

— И к нам ведь не может быть применено никакого наказания, если мы… не выполним?

Мы смотрим друг на друга какое-то время… и оба отводим глаза.

— Там, наверняка, какие-то испарения вредоносные, которые вызывают галлюцинации, — завопил Златан сзади нас настолько неожиданно, что мы подпрыгнули.

— Сомневаюсь, — спокойно возразил ему вывалившийся Леон.

Я подбежала и обняла их. И всмотрелась в их лица — они выглядели… нормальными. Не слишком удивленными даже. Может и я выглядела как прежде? Возможно это все потому, что к этому моменту мы уже прошли огромный путь к самим себе?

И потому город выпустил нас… так легко.

Интересно, мы все видели одно и то же?

— Ты был… неординарным подростком, — говорю тихонько Эрвину, а тот вздрагивает. А потом вздыхает.

— А тебе удивительно подходила та твоя странная одежда.

Одно и то же.

— Скажи… — я заколебалась, но все же решила спросить, — На что поспорил Златан?

— Когда был маленьким?

— Нет. Ты понимаешь, о чем я.

— На то, что он сможет стать сильнее фей, — сказал со вздохом.

И пока я пыталась переварить эту информацию, ушел вперед.

Я пошла тоже, осматриваясь.

Вокруг — безмолвие и просторы. Вдалеке — небольшие холмы и можно даже угадать строения. А прямо под нашими ногами…

— Смотрите, какая прелесть! — раздался удивленный голос принца, — Дорога, усыпанная желтыми лепестками!

Рубиновый Город

Жили-были два маленьких мальчика.

Как Розочка и Беляночка — Черненький и Беленький. Но отнюдь не такие милые.

Не сказать что они дружили, но на почве вседозволенности и избалованности сошлись в достаточной степени, чтобы проказничать вместе.