В этот момент никто не мог ответить на заданный Элимом вопрос.

— Ты считаешь раз я могу сохранять души, то должен оправиться с одной из групп в подземелье? А что на счет остальных? Что делать им? Как бы они спускались на нижние этажи без карт, которые я составил для них? Сколько раз вас спасали артефакты, созданные из материалов который я собрал с этажей, куда вы и нос сунуть не осмелитесь? А как бы вы сражались с новыми видами монстров, не рассказывай я вам о них и не призывай их души на ваших тренировках? И чтобы вы делали без Системы, которую я вам показал? Думаешь, те несколько жизней, что я спас бы ходи я в подземелья с вами стоят тех десятков, что погибли бы без всего этого?

Эти слова были словно ведро холодной воды, которая только, что несколько минут обвиняла Элима в его «помешанности на силе».

— Я могу жить в подземелье, мне не нужно подниматься на поверхность чтобы восстановить силы или ещё что-то. Если бы я был помешен на силе, то вы бы меня никогда не увидели на поверхности, да ивсего этого места не было бы в принципе, — продолжил говорить Элим.

— Ты правда думаешь, что мне нравиться спускаться в подземелье одному, без конца сражаться там с монстрами, получать раны, прятаться от них когда я устал или их слишком много? Я ненавижу убивать, я ненавижу силу, я ненавижу весь этот гребаный мир за то, чтобы хорошо в нем жить нужно быть сильным. Всё, что я делаю, я делаю для того чтобы вы стали сильнее, чтобы вы могли не только выжить, но и нормально жить.

Все сидящие тут сейчас в шоке уставились на Элима, который говорил, как старик проживший целую жизнь. Парень сидел, сгорбившись, будто его спину тянула вниз тяжесть прожитых лет, а взгляд у него был такой будто сама его жизнь превратилась для него в нескончаемую пытку: наполненный безграничной усталостью и печатью.

— Я бы с удовольствием отправился в лес к Заралу и жил там без всех этих рейдов и убийств, смерти и боли. Но я не могу. Потому что я сильный, я рожден, чтобы убивать. На мне бремя силы и знаний, поэтому я должен идти впереди, чтобы вам было легче, чтобы вас погибло как можно меньше.

Элим поднялся со своего места, закинув алебарду на плечо.

— В тот день, когда вы станете достаточно сильными, чтобы я мог за вас не беспокоиться, когда вам больше не будет нужна моя помощь. В тот день я перестану убивать, а может быть это и вовсе будет последний день моей жизни, — сказал Элим перед самым уходом.

Наложенный им барьер рассеялся, однако никаких звуков из беседки не доносилось — никто не мог произнести и слова после речи Элима.

Сегодня они все увидели настоящего Элима, и он оказался совсем не таким, каким они его себе представляли.

— Я разочарован парень. Ты начал терять хватку, показал всем, какой ты на самом деле неженка. Смотреть тошно, — начал возмущаться Тёмный действиями Элима.

«У меня нет настроения слушать твои завывания, поэтому будь любезен, заткнись и не беси меня» — произнес Элим в своей голове.

Парень двинулся к Кэнсэю. Поединок с големом уже давно перестал быть поединком и превратился в беспорядочную кучу малу, в которой все пытались свалить нага на землю. Однако созданный из металла голем был непоколебим и до сих пор твердо стоял на… хвосте.

— Ладно, хватит с вас игр на сегодня, дайте Кэнсэю отдохнуть. Нечестно наваливаться на одного целой толпой. Идите отдыхать, завтра я за вас возьмусь лично, — с этими словами основатель Бессмертного Оплота увел Кэнсэя обратно в мастерскую.

— Как ты себя чувствуешь? Устал или может, есть какие-нибудь странные ощущения?

Наг отрицательно помотал головой в ответ.

— Вот видишь, даже это слабое создание понимает, что нельзя показывать свои слабости, — с довольным лицом произнес Тёмный.

«Он просто ещё не научился нормально говорить, поэтому пользуется жестами, идиот»

— Да? Проверим? — с вызовом в голосе выступил Тёмный.

Элим ничего ему не ответил, вместо этого обратился к голему:

— Знаешь, если ты хочешь научиться нормально разговаривать, тебе надо разговаривать. Чем больше будешь практиковаться, тем быстрее сможешь нормально общаться.

Через несколько секунд Кэнсэй ответил:

— Ну…тог. да. всё…в…нор. ме.

Элим в голос рассмеялся, когда увидел разочарованное лицо своей второй личности. Ему редко удавалось действительно обставить её в споре, поэтому такой случай упускать нельзя.

«Доволен?» — внутренне усмехнулся Элим.

Тёмный ничего не ответил, вместо этого он со злостью разогнался и попытался «протаранить» Элима, но будучи лишь галлюцинацией, он просто прошел сквозь него и исчез.

— Вы сме…тесь… надо… мной…хо. зяин? — неожиданно спросил наг.

В этот момент Элим понял: Кэнсэй то не видит Тёмного, поэтому ему показалось, что Элим смеется над ним.

— Нет, я просто вспомнил одного очень глупого и забавного паренька, — сыронизировал Элим, — и не называй меня хозяин. Обращайся по имени, ты ничей раб.