Он как-то поделился этими наблюдениями с Тёмным, на что получил ответ, который запомнит на всю жизнь:

— В нем много жизни, как и во всех вас. Так её наличие показывает он, поэтому смотри за этим внимательно и молись, чтобы так было всегда.

— Почему? — спросил Иван, непонимающе уставившись на Анзора.

— Потому, что как только он перестанет делать все эти движения, как только перестанет безостановочно двигаться, значит с ним что-то случилось, — невесело ответил Тёмный.

— Что ты имеешь в виду?

Тёмный устало вздохнул.

— Если я начну перечислять все, то мы просидим тут неделю-другую. Просто запомни, есть вещи и события, которые могут добавить человеку немного жизни, но куда больше тех, что жизнь отбирают, кусочек за кусочком. Когда вторых, становится слишком много, в человеке, да и не только в человеке, в любом разумном существе, жизни остается так мало, что они перестают жить и начинают существовать. Ходить за примером далеко не нужно.

Иван в очередной раз нахмурился, не понимая о ком, говорит главный наставник Бессмертного Оплота.

— Элим, — грустно вымолвил Тёмный, — вы не замечаете этого: слишком молоды для подобного. Он вечно в движении чем-то занят или что-то делает, но он не живет. Он существует. Я пытаюсь по немного вдохнуть жизнь в его существование, к сожалению, после сотен лет скитаний в нем её почти не осталось. А чем её меньше, тем сложнее ее вернуть.

С тех пор Иван много раз вспоминал этот разговор. Практически каждый раз, когда видел Элима. После разговора с Тёмным он увидел насколько тот оказался прав по поводу их друга и лидера. Элим был везде, делал все с удвоенным рвением, но делал все это как робот, безжизненная, бездушная машина. Искры жизни в его глазах появлялись лишь в редкие моменты игр с Анзором или еще реже — во время их разговоров.

Иван поделился этим с другими, а потом они все вместе пошли поговорить об этом с Анзором.

Тот сказал им ничего не делать, точнее не мешать ему.

Они, конечно, сначала возразили, мол, они ведь тоже его друзья и должны ему помогать. Анзору понадобилось привести один единственный аргумент в свою пользую, чтобы полностью охладить их пыл. Анзор буквально провел сотни лет в его голове, а они знали его пару лет.

— Рану, кровоточившую тысячелетие, не залечить за пару месяцев или лет, — сказал он им тогда, — просто делайте, что должно, остальное оставьте на меня.

С тех пор, по молчаливому уговору, этот вопрос не поднимался. А Иван становился чуточку радостнее, когда видел, что Лев, как и всегда не может оставаться неподвижным.

— Чего это она на меня так смотрит? — вдруг спросил Артем, глядя в сторону своей девушки — Ламии, находившейся в кампании своих подруг: Насти и Вики.

Взгляд девушки не предвещал её возлюбленному ничего хорошего. Настя смотрела на Ивана таким же взглядом. Уже не в первый раз. Женщины больше всего ненавидят, когда от них что-то утаивают.

Иван широко улыбнулся и помахал рукой свое любимой.

— Добро пожаловать в клуб, — все также улыбаясь и махая рукой, произнес парень.

— Какой клуб?

Улыбка Ивана трансформировалась в злорадный оскал.

— Клуб тех, кто что-то скрывает от своей девушки, когда она об этом знает.

Парень ответил теми же словами, услышанными им от Яна.

— Название так себе, скажу я вам, — усмехнулся Лев.

— Содержание тоже не из лучших, — горько усмехнулся Иван.

— Думаешь, она уже знает? — с сомнением задал очередной вопрос Артем.

Иван тут же прыснул от смеха.

— Она узнала об этот как только поговорила с теми двумя утром, еще до того как ты проснулся, — сказал Иван уняв смех, — первый разговор всегда самый сложный. Ты прекрасно знаешь, что не можешь ничего ей рассказать, но ей на это плевать, — с ноткой сочувствия протянул Иван, вспоминая свой первый подобный разговор с возлюбленной-копейщицей, — могу только пожелать удачи и подбодрить словами о том, что ты такой не первый.

— Не сильно помогло, — раздалось недовольно бурчание.

— Я Яну тоже самое сказал тогда сказал.

Иван оглядел площадку, стараясь не смотреть в сторону, где находилась его девушка — после этих собраний она не в духе, а нрав у этой копейщицы очень крутой. Пара отметин у него на теле подтверждали этот факт, поэтому пересекаться с ней до вечера было себе дороже.

В зоне для спаррингов Ян и Свейн старательно пытались свалить друг друга. Как и всегда, Свейн атаковал, а Ян играл от обороны и, как и всегда, никому не удавалось взять верх над оппонентом. Арн нашелся у снарядов, где уверенно поднимал штангу весом не меньше трети тонны. В плане самого сильного удара, просто кулаком, Арн был далеко не первым в Оплоте, пока использовалась мана. Но в плане чистой физической силы оборотень не уступал никому, даже Свейн возвышавшийся над ним чуть ли не на две головы не мог его побороть. В человечьей форме.