– Сексуальности. – печально сказал Мидас.

– Да!

Нелл с усилием добавила:

– Она не дала мне стать Женщиной!

Франк посмотрела на неё задумчиво.

– В репертуаре Хулио Иглесиаса есть такая песня «Se Mi Dai Una Mano Tu», в ней звучат такие слова: «Меня сделали таким женщины, / Которые меня разочаровали». Меня тоже – мужчины!.. Меня сделали такой, какая я есть, мужчины, которые меня разочаровали…

Мидас посмотрел на неё.

– Я тоже… тебя ранил?

– Иногда, ch'eri…

Франк посмотрела на него любяще.

– Но я тоже убивала тебя – одних убиваем мы, а другие нас, никто не проклят, мы просто не можем по-другому!

Он поднял смуглую руку в перстнях, к её лицу.

– Прости меня! Я не хотел!

– И я не хотела, b'eb'ee! Прости!

Мидас засмеялся.

– «Малыш»? Я два метра ростом, а ты говоришь мне «малыш»!

Но он понял, посмотрел понимающе, тепло, с нежностью.

– Любовь моя… Мальчик мой! Ты даришь мне ощущение надежды!

Нелл это поразило «ощущение надежды»…

Она подумала, – А мне ты дал ощущение веры в себя.

Мать и сестра отняли у неё веру в себя, а Мидас ей эту веру вернул, веру, без которой невозможно жить!

– Знаешь, какие самые часто употребляемые слова в Евангелие? – сказал Мидас, Франк. – «Радуйтесь» и «не бойтесь»… ты дала мне ощущение радости…

Он посмотрел на Нелл.

– Вы обе!

Он заглянул ей в глаза, мужчина похожий на греческого бога.

– Знаешь ли ты, какой ты стала красивой?! Твои серые глаза словно подсвечены изнутри, пепельно-русые волосы отрасли и стали длинными, а губы хочется целовать не отрываясь!..

Они утонули друг в друге, не прикасаясь, утонули в глазах друг друга.

Нелл захотелось сказать Мидасу:

– С тобой я ощущаю себя красивой… Самое драгоценное, что может дать любящий человек – это ощущение красоты и нужности!

Нелл перевела взгляд на Франк – она откинула свои длинные волосы назад, за плечо и Нелл почувствовала волнение. Любовь к мужчине, любовь к женщине…

Она вспомнила, как спросила Мидаса «Каким бы ты был? Каким ты видел себя в будущем?».

И он ответил ей:

– Без вас обеих!? Если бы ты нас испугалась!?.. Думаю, одиноким.

Он странно улыбнулся, то ли беззащитно, то ли растеряно.

– Франк не осталась бы со мной, если бы не ты. И я бы не остался с ней. Мы бы, конечно, пытались…

– Почему?

– Знаешь, что такое одиночество, Нелл?! Это когда у тебя есть только ты сам – у тебя вроде бы, есть кто-то ещё – женщина, которая тебя любит, но в душе она – жена своего мужа!».

Сейчас Нелл поняла, что Мидас хотел сказать ей – демон ночи, тот самый, который лишал Мидаса мужественности, а Франк – женственности – демон по имени Невозможность, невозможность отдаться кому-то полностью, забыться!

Нелл взяла сигариллы Франк – рэд, со вкусом вишни, закурила. Вечерело, солнце умирало вдалеке, огромное, раскалённое добела.

Ей захотелось заниматься с ними любовью – почувствовать ласки Франк, и тяжесть тела Мидаса – ей захотелось убедиться (ещё раз), ощутить, что её демон не лишил её женственности, не убил в ней женственность!

Нелл вспомнила, как Франк сказала ей «Каждый раз, когда мы хотели заниматься любовью, он ложился между нами, мой муж, – его призрак! И мы не могли его прогнать! Это сводило нас с ума!».

Она подумала, – Что сводит с ума меня?! Презрение матери? Её холодное отчуждение? Смерть сестры, близость с мужчиной, который был её мужем?!..

Нелл вспомнила, как увидела Мидаса впервые пришедшего в дом родителей – высокий молодой человек, со смуглой кожей и белоснежной улыбкой. Матери он понравился сразу – он подходил её амбициям…

На следующий день, довольно рано, они поехали в город – Мидасу понадобились новые лоферы.

Франк не выспалась – этой ночью она ушла к Мидасу – играть в Мортик (Mortal Kombat 11). Игра продолжилась до пяти утра с виски и матами, а в десять на яхту пришёл муж Медеи, давнего друга Мидаса, и пригласил всех в гости, заметив, что женщинам лучше надеть платки, так как в городе (Занзибар) много мусульман.

Им обеим пришлось надеть не только платки, но и более скромные, чем обычно, платья – с длинными рукавами и подолами.

Амин – муж Медеи, преуменьшил количество мусульман, их не просто много – их большинство, так как на Занзибаре главенствует Ислам.

Франк надела мрачное и торжественное платье сицилианской вдовы, а Нелл – то тёмное платье, которое Мидас когда-то назвал «безрадостным».

Лоферы купить не удалось – не было приличного магазина.

Занзибар как город производил неоднозначное впечатление – местами страшно, местами красиво. Местами разруха, местами туристические зоны, прекрасный пляж Нунгви, прекрасные Масаи.