– Проверить надо, – обеспокоенно произнес Уваров.

– Проверять некогда, – отрезал Левченко. – Действовать надо быстро. Пока внутреннее расследование начнем, пока накопаем что-то, знаешь, сколько воды утечет? – Он понизил голос. – А у нас операция против Вальтера готовится. Все старания насмарку пойдут. Не могу я рисковать, понимаешь? Повод нужен.

– Под какую статью подвести? – деловито поинтересовался Уваров, промокая губы салфеткой, как это делали артисты в кино.

– Я не кровожадный, – сказал Левченко. – Не будем парню жизнь ломать. А вдруг ошибка у нас с тобой вышла, смекаешь? Достаточно будет Орешкина из органов уволить по несоответствию. Инициатива от тебя должна исходить. Как обычно.

– Будет сделано.

– Ты не тяни с этим, Иван Кузьмич.

– Как можно! – воскликнул Уваров. – В любой биографии есть за что зацепиться. Кум сидел, или сифилитики в роду были, или от армии кто косил в дурке… Гм, извините, товарищ генерал. В психиатрической лечебнице.

– Вот и займись, – кивнул Левченко, бросив на стол несколько купюр. – Я отсюда прямо в администрацию, так что сам доберешься. Не заблудишься, хе-хе?

– Не заблужусь, хо-хо!

Не успел Уваров досмеяться шутке, как Левченко уже встал и пошел к выходу, сильный, большой, квадратный.

Вернувшись из городской администрации, он раскрыл еженедельник, чтобы занести туда новые пункты. Распитый с мэром коньячок настроил генерала на сентиментальный лад. Хотел было он заодно и пометку насчет Корчака сделать. Не в ту степь старого друга занесло. Пока он о других заботился, его самого вполне могли «вальтеровцы» прессануть. Чтобы этого не произошло, присмотреть за Корчаком следовало. Но ручка, уже занесенная над страницей, так ее и не коснулась, не оставив ни черточки.

В кабинет вошла Ольга, которую Левченко не вызывал. При этом ее появление было как нельзя более кстати. Так сказал генералу выпитый алкоголь, растекающийся по жилам.

Он поощрительно улыбнулся.

На Ольге Волжановой узкой была не только юбка, но и жакет с блестящими пуговицами, делающими ее похожей на стюардессу. Волосы она, казалось, стянула еще сильнее, а губы накрасила темной помадой, отчего только они и оттененные глаза выделялись на ее лице.

– Я не могу ждать до вечера, – заявила она, остановившись в метре от стола.

– Я тоже, – сказал Левченко, лукаво подмигнув ей.

Желание поднималось в нем, как на дрожжах. Это было то состояние, когда мужчины теряют голову из-за страсти, готовые совершать разные глупости, лишь бы добиться удовлетворения. Ольга, как все женщины, тонко чувствовала такие моменты, но была слишком молода, чтобы смотреть дальше. Ей представлялось, что, вырвав у Левченко обещание, она выиграет этот извечный поединок. Ольге не хватало житейского опыта. Она еще не знала, как легко мужчины – и простые работяги, и генералы – меняют свои решения и забирают слова обратно. Все, что задумала, необходимо брать до того, как они возьмут свое, и никак иначе. Иначе будет поздно.

Ольга пока что не видела разницы между словами и поступками. В наивности своей она приравнивала одно к другому.

– У меня серьезный разговор, – произнесла она сухо.

– Слушаю.

Левченко сделал заинтересованное и немного озабоченное лицо.

Ольга шагнула вперед и, опершись обеими руками на стол, сказала:

– Так больше не может продолжаться. Я жду, жду, а ты все не уходишь от своей.

Под «своей» подразумевалась Оксана, жена Левченко. Он не собирался бросать ее, однако Ольге знать об этом было совсем не обязательно.

– Уйду, – буркнул Левченко.

Это было чистой правдой. Однажды все мы уходим. Насовсем. Именно это подразумевал генерал, хотя не растолковывал смысл Ольге.

Продолжая опираться на стол, она наклонилась ниже, так что их лица сблизились, и спросила:

– Когда наконец?

– Скоро, – сказал Левченко.

Время – понятие относительное. Для вечности тридцать-сорок лет ничего не значат. Крупинка песка в пустыне, капелька воды в океане.

– Когда – скоро? – допытывалась Ольга.

Это начало раздражать Левченко. Ему эти разговоры были совершенно ни к чему. Ему хотелось, чтобы Ольга поскорее стянула с себя юбку и доставила ему несколько минут удовольствия. Зачем делать из этого событие? Давать какие-то обещания, кривить душой, притворяться… Женщины – несносные создания. Нет чтобы раздвигать ноги и радоваться жизни. Вечно все усложняют.

– Скоро – значит скоро, – сказал Левченко. – Пойдем-ка, я тебе кое-что покажу.

Он качнул головой в сторону комнаты отдыха за неприметной дверью, замаскированной под стенную панель.