Президент промолчал, но было видно, что тема глубоко задела его. А может быть, молчание президента следовало понимать как безмолвное осуждение моих глупых страхов по поводу живучести яхты?

— Не вижу проблемы, — индифферентно сказал он.

Для тех, кто понимает

Сказано: если проблему нельзя решить, с ней надо научиться жить.

Под неодобрительное молчание «команды» я полез в трюм и перекрыл вентили шпигатов кокпита. С этой минуты и до конца похода мы шли без самоотливного кокпита, практически в режиме открытой лодки. Учитывая, что объем кокпита «Дафнии» равнялся примерно двум кубометрам, в случае, если бы нас накрыла волна, яхта приняла бы до двух тонн воды… Такие невеселые подсчеты я производил в уме, пока мы шли к немецкому берегу.

Швартоваться было решено в гавани Витте на островке Хидензее, буквально в паре миль западнее острова Рюген. Но за ночь западный ветер сдрейфовал нас так, что к четырем утра, когда я приступил к рулежке, «Дафния» оказалась не у западного, а у восточного берега острова Рюген. Делать нечего, сделали поворот и пошли объезжать остров в лавировку. Утро светлое, солнышко пробивается сквозь неплотный слой высоких облаков… В это время затрещал «навтекс», и из него полезла бумажная полоса распечатки. Перед тем как уйти спать, президент оторвал ленту «навтекса» и углубился в чтение. До того момента, когда я по-настоящему осознал, что есть главное для хождения по морю, оставалось три часа.

Для «чайников»: что такое «навтекс»

«Навтекс» — глобальная сеть службы погоды на море, очень удобная для малых судов, не оснащенных мощными радиостанциями. Установленный на «Дафнии» приемник «навтекс» каждые шесть часов выдавал прогноз погоды в виде бумажной ленты с напечатанными на ней данными. Прогноз включал в себя атмосферное давление, силу и направление ветра, осадки и штормовое предупреждение, если таковое объявлялось по данному району. И так по всему европейскому побережью, исключая Россию.

Вопросы и ответы

Почему в системе «навтекс» не участвует Россия — тайна, покрытая мраком.

— Почему, почему? По кочану! — прокомментировал мой вопрос президент. — Кому это надо?

— Мне, например.

— А кто ты такой, чтобы ради тебя организовывать целую службу: ставить передатчики, чиновников от дела отрывать в такой исторический период?

Весомей аргумента не придумаешь. На вопрос «Кто ты такой, чтобы нас от дела отрывать?» отвечаю сразу, без запинки и колебаний: «Никто. Не извольте беспокоиться». Потому, видимо, что принадлежу к «несерьезным» и «несолидным», ничего общественно полезного не производящим. Признаюсь, что и сценарии пишу, сомневаясь, что подобная чепуха может быть кому-то интересна.

Каждый раз, сдавая рукопись, ожидаю разоблачения.

— Эй, смотрите на него, господа! — заулюлюкают вокруг. — Да ведь это и не сценарист вовсе никакой! А мы-то думали!..

И каждый раз удивляюсь, что не разоблачают. И радуюсь, что и на этот раз удалось обмануть общественность.

Умный и глупый

Итак, вице-президент читает прогноз погоды, а я, радуясь нечастому в нашем походе солнышку, рулю. Бутерброды приготовлены, чайник уже стоит на плите и вот-вот засвистит. В уме подсчитываю, что оставшиеся до Хидензее тридцать миль пройдем часов за шесть, стало быть, швартоваться будем засветло.

— Штормовое предупреждение, — говорит президент и кладет передо мной распечатку «навтекса».

Черт!.. На бумажке черным по белому значится: «warning». Досадуя на невезенье, заглядываю в карту — в десяти милях по ветру гавань Засниц, на карте обозначен город с собором. Полтора часа ходу — и мы в защищенной марине, но это, во-первых, в стороне от генерального курса, а во-вторых… еще раз бросаю взгляд на море — ни малейшего признака неприятностей.

— Пошли они все в задницу, — говорю я. — Идем в Хидензее.

— А штормовое?

— Ну что ж, «Будет буря, мы поспорим, и поборемся мы с ней», — удачно, как мне кажется, вворачиваю цитату из классики.

Президент молча пожимает плечами, уходит в каюту и через пять минут уже спит.

Я остаюсь на руле и, бросив взгляд на показания анемометра, отмечаю усиление ветра до двенадцати метров, с заходом на норд, естественно, точно «в морду». На «Дафнии» в такой ситуации стратегия одна — паруса, оставленные для стабилизации бортовой качки, закатываются до размера носового платка и включается двигатель. Что и было сделано. Трудяга «Дафния» своим неторопливым, но верным ходом пошла против ветра.

А волна все круче, и ветер все крепче… Не прошло и часа, как все вокруг уже свистит, завывает и грохочет. А у меня начинается обычное в таких случаях раздвоение личности — душа распадается на двух Аркашек: умного и глупого. В комплект дурака, как это обычно бывает, входит самоуверенность и трусоватость. А умный за все отвечает и безропотно несет свой крест.

— Ну что? — спрашивает умный. — Ты этого хотел?

— Нет! — бормочет дурак, вцепившись руками в стол, чтобы не упасть во время очередного удара волны. — Я думал, пронесет.