Угроза прозвучала достаточно веско.

Девушки надулись и удалились. В этот раз окончательно.

Тетка сверлила Антонию ледяным взглядом. Пауза затягивалась.

Девушка смотрела в пространство рассеянным взглядом и молчала. А зачем говорить?

О чем говорить?

Вот спросят, или попросят высказаться — тогда.

Молчание нависало над полем битвы, давило, требовало разрядки… первым, что и неудивительно, сдался дядя Мигель.

— Розалия, я понимаю, что ты не в восторге.

— Да, Михелито. Я не в восторге.

— Но мы не можем выгнать на улицу юную девушку, оставшуюся сиротой.

Розалия вздохнула. Вот здесь и сейчас красавицу она уже не напоминала. Скорее — жабу. Есть такие… остромордые.

— Мигелито, у нас две дочери на выданье.

— Да, Розалия.

— И нам важна их репутация.

— Несомненно.

— А если кто-то узнает… о той истории? Это бросит тень и на наших девочек. Они могут не сделать удачную партию. Ты знаешь, что Альба сегодня разговаривала с Сесаром-младшим?

— Сесар вернулся из Приграничья?

— Да. И семья срочно подыскивает ему невесту. Сам знаешь, после той истории с Амандой…

— Об этом потом, Розалия. Такие новости не для девичьих ушей.

— Если твоя племянница еще девица, — поджала губы ритана Аракон. — В провинции нравы достаточно вольные…

— Антония? — посмотрел тар Аракон на девушку.

— Можете отвести меня к любому доктору по вашему выбору, — безразлично ответила Антония. Внешне безразлично. Только покажи, как тебя оскорбило и задело такое предположение — мигом вцепятся!

— Отведу, — гадюкой прошипела ритана.

— Вот и договорились, — подвел итог дядя Мигель. — Розалия, Антония останется у нас. Мы подумаем над устройством ее судьбы, безусловно, после того, как устроим девочек. Я понимаю, что тебе это не слишком приятно, но вести разносятся быстро. И если мы откажем Антонии в помощи, будем выглядеть намного хуже.

Ритана поджала губы. Но тут уж крыть было нечем. Сплетни летают быстро, летают далеко… это кому-то кажется, что Лассара далеко. Ан, оглянуться не успеешь, как узнаешь о себе много нового и неприятного.

— Ты знаешь, как меня зовут?

— Отец рассказывал. Вы — Розалия Инесса Аракон, в девичество Мондиго, — отозвалась Антония.

— И обо всем остальном он тоже рассказывал?

— Да, ритана Аракон.

— Можешь на людях обращаться — тетушка Розалия, — надавил голосом Мигель. Женщина скривилась, но спорить не стала.

— Пусть так. Почему ты приехала к нам?

— Потому что другой родни у меня не осталось, ритана Аракон.

— И ты решила, что тебе здесь будут рады?

— Нет, ритана Аракон. Но в большом городе проще найти работу, проще устроить свою жизнь. В Лассаре я могу только умереть от голода и холода. Здесь у меня появляются перспективы.

— Хм…

Женщина смотрела на Антонию — и девушка ответила прямым взглядом. Глаза в глаза. Отлично зная, что ее взгляд вынести очень сложно.

Так и сейчас произошло — ритана отвела глаза — и тут же сморщила нос.

— Ты ужасно выглядишь, кошмарно одета, и надо полагать, собираешься поправить это за наш счет?

— Розалия, поместье можно продать, а деньги от него потратить на обустройство Антонии в жизни, — спокойно перебил ее дядя Мигель.

Антония промолчала.

Ей не хотелось продавать свое единственное достояние. Но — кто ее сейчас спросит?

— Сколько тебе лет, девушка?

— Восемнадцать.

— Перестарок. Моей Альбе семнадцать, но я уже подыскиваю ей супруга.

— Отец был слишком занят, чтобы заниматься устройством моей судьбы.

— Пил?

— Пытался воссоединиться с мамой, — не вытерпела Антония.

И была вознаграждена злым блеском в карих глазах. Что бы эта тетка ни говорила — она помнит. И ей до сих пор обидно.

Антония мысленно поблагодарила старую Долорес за науку.

— И ему это удалось.

— Да, ритана Аракон.

Женщина вздохнула.

Она бы с огромным удовольствием выпнула наглую девчонку на улицу. Но — нельзя. Репутация — это святое. Не бойся грешным быть, а бойся грешным слыть. Да и муж против…

— Хорошо. Я распоряжусь, тебя устроят в доме. Сегодня изволь принять ванную и отмыть всю грязь. Обед и ужин тебе подадут в комнату. Завтра мы съездим к врачу. Гардеробом займемся потом, если ты не соврала. Если соврала — выкину сразу. Я не потерплю разврата рядом с моими девочками. Это понятно?