Геля

Это именно он нашептывал наивной Еве на ушко. Змей-искуситель. Утешала себя тем, что была поймана в плен крепких мужских рук, деваться мне было некуда.

Но надо же, какое у меня тело-предатель! Как легко поддалось на его умелые ласки!

Я бежала из зала, опустив голову. Мне казалось, что все перешептываются, все знают, чем мы занимались. Папа говорил, нельзя показывать страх, надо быть хладнокровной. И я ему ответила. У мажора было такое вытянутое лицо. Я смеялась от души.

Зашла в новый, недавно отстроенный, юридический корпус. Я не особенно сюда хотела поступать, но ходила, как ворона с открытым ртом. Так и хотелось сказать: Лепота! Пол начищен до зеркального блеска. Поднялась наверх по лестнице. Белые колонны с позолоченной лепниной. Меня не покидало чувство, что я во дворце.

В аудитории поднялась на самый верх. Шпильки стучали по дубовому паркету. В аудиторию вошла седая женщина, очень стильно одетая. Коко разбиралась в костюмах. Даже сверху я могла определить, что это творение моего кумира.

Модница представилась зав. юридической кафедрой Анной Станиславовной. Я достала из сумки планшет, готовая записывать важную информацию.

«ВУЗ стал единственным академическим членом ведущей всемирной организации, объединяющей практикующих юристов…»

В дверь постучали. Анна Станиславовна отвлеклась.

— Да!

— Здравствуйте, мне нужна Солнцева Ангелина, — сказал парень с букетом в руках. Завкафедрой приспустила очки, ища в рядах недоумевающую меня.

— Солнцева!

— Д-да.

— Принимайте букет, — на меня опять смотрел весь юридический. Да ё-моё! Тихая неприметная мышка опять привлекла всеобщее внимание.

Я глянула в планшет. Нет. Не ошибка, точно мне. Взяв стилус, расписалась. Букет был потрясающий, хорошо скомпонован, от него исходил приятный аромат. От кого же он? Точно! Ужин! Это от «Андрюши». Подлизывается, гад! Ну, я ему сегодня задам! Устроил мне минуту лавы!

Только я села за парту и Анна Станиславовна продолжила, в дверь опять постучали. Догадайтесь, кого позвали? Точно! Меня!

Я, профессор и завистливые однокурсницы медленно закипали от гнева. В этот раз курьер принес огромную корзину, внутри были воткнуты конфетки в виде сердечек.

— Я надеюсь, это последние поздравления? — я, покраснев, кивнула. Поднялась наверх. Села. На мой телефон пришло смс.

Ужин. Сегодня». И подпись, заставившая меня улыбаться и смущаться одновременно. «Мальчик с волшебными пальчиками»

Мажор! Это его благодарить, что профессор косо на меня смотрит. Завкафедры никак не может закончить речь.

«Нет». Быстро настрочила и принялась слушать Аннушку в Коко.

Когда через пять минут пришел еще один курьер, клянусь, у меня начал дергаться глаз. Таким макаром меня выкинут отсюда.

«Соглашайся, и остальные десять букетов подарю лично.»

Десять! Я спускалась, точно зная, что с этого дня возненавижу цветы. Проходя мимо профессора и зав кафедры, пискнула: «Простите.»

И быстро напечатала ответ «Да».

Остальная часть лекции-знакомства прошла спокойно. Уходя, хотела оставить корзинку профессору, но она категорически возражала.

С букетом под мышкой и тяжелой корзинкой вышла из аудитории. Естественно, эта фея цветов стояла в коридоре. Опираясь спиной о стену, ухмыляясь, смотрел только на меня.

Чертов подонок переоделся и выглядел куда лучше меня.

— Привет, Бэйби.

— Значит, номер ты мой как-то узнал, а имя нет?

— Предпочитаю услышать его от тебя.

— Забери свой дурацкий гербарий! — сунула ему корзину в руку.

— А по-моему, ничего такой, — я скрестила руки на груди, желая побыстрее закончить разговор.

— Ты придумала, что наденешь на ужин? Хочу видеть тебя в платье, очень коротком, — он задумчиво почесал скулу средним пальцем, тем самым, «волшебным», по мнению моего взбунтовавшегося тела. Низ живота заныл, он будто снова во мне. Мажор довольно улыбался.

— Я не могу. Сегодня родители устроили праздничное застолье.

— Завтра?

— Никогда! — я подошла к нему ближе. — Ты что думаешь? Шантажом заставишь меня пойти с незнакомым парнем?

— Мы знакомы, Бэйби. Очень близко, — он дернул меня на себя. Корзина с глухим звуком упала на пол. — Меня зовут Кирилл, — сказал он, прежде чем впиться в губы поцелуем, от которого мои колени подкосились. Это плохо! Очень плохо!